Марчелло Петаччи был не только глуп, но и мстителен. Он помнил, с каким презрением относились к нему все эти аристократы и сановники, как цедили сквозь зубы слова, когда приходилось говорить с ним, с оборванцем, плебеем, парвеню Петаччи. Что же, посмотрит он сейчас на всех этих министров и аристократов, как поведут они себя, когда узнают, чего хотят партизаны! Марчелло пробрался к машине главнокомандующего уже не существующей фашистской гвардии Ренато Риччи. Картинно поклонился ему и сказал из темноты:
— Синьор команданте, партизаны знают, что в колонне дуче. Они хотят захватить его вместе с нами. Немцы, кажется, согласны купить этой ценой свою свободу.
Риччи молчал.
— Синьор команданте может убедиться, что я говорю правду,— не отходил от него Марчелло.— Спросите любого эсэсовца.
— Какой вестник, такие и вести,— буркнул Риччи.— Убирайся отсюда, пока я не дал по твоей бандитской морде!
Марчелло отступил в темноту. А вокруг Риччи сразу же собрались фашисты. Размахивали руками, кричали, хватались за оружие. Не позволять! Ни за какую цену не позволять отделить их от конвоя.
Все они во главе с Риччи отправились к начальнику колонны. Эсэсовец даже выслушать их не захотел.
— Если я откажу партизанам,— сказал он, — мои ребята сами проложат дорогу к своей свободе с помощью автоматов. Разумеется, автоматы будут направлены не против партизан, а против вас. Рекомендую не поднимать шума.
— Это измена! —крикнул Риччи.
— Мы вас не выдаем, но и не защищаем. Пусть партизаны сами ищут в колонне тех, кто им нужен. Если сумеете исчезнуть — ваше счастье. Нам все равно. Мы хотим поскорее выехать из Италии и попасть в нейтральную страну.
Тогда горстка фашистов решила умереть, защищая своего вождя. Их осталось мало, очень мало. Они поняли это, как только собрались около бронированной «лянчии». Отчаяние диктовало им единственное решение: умереть. И, подбадривая самих себя, все еще не веря, что настал конец, они топтались на шоссе и кричали:
— Умрем возле своего дуче!
А впереди в колонне уже мигали белые светлячки электрических фонариков: капитан Билл вместе с Пиппо Бенедетти и несколькими партизанами-итальянцами осматривали машины, искали дуче. Бойцы отряда «Сталинград» остались с «панцерфаустами» охранять шоссе. Капитан Билл не решился рисковать их жизнью еще и здесь. Итальянцы породили такую нечисть, как Муссолини, пусть сами и убирают ее.
Светя фонариками, итальянские партизаны шли от машины к машине, а навстречу им из середины колонны доносилось отчаянное: «Умрем возле своего дуче! Возле своего вождя!»
Можно было сразу пойти туда и убедиться, действительно ли эти господа хотят умереть возле своего дуче или же просто решили пошуметь. Но капитан Билл был достаточно опытным человеком.
— Мне кажется, эта компания подняла крик только для того, чтобы дать Муссолини возможность удрать,— сказал он.— Следите, чтобы вперед не проскользнула ни одна тень. Проверяй всех в машинах.
Он шарил белым щупальцем фонарика в кузове большого «вандерера». Четверо немецких офицеров-эсэсовцев, один летчик и водитель. Кажется, ничего подозрительного. Капитан махнул фонариком, чтобы идти дальше. Но его схватил за руку Пиппо.
— Капитан,— прошептал бывший берсальер,— посветите, пожалуйста, еще раз. Вон туда, в уголок.
Снова в белом пятне показалась голова в немецкой офицерской фуражке, блеснули быстрые, черные, холодные, как у гадюки, глаза, еще раз капитан Билл увидел синий офицерский плащ с поднятым воротником.
— Дуче!—крикнул Пиппо.— Клянусь моей мамой!
— Бенедетти! Вы уверены? — почти торжественно спросил капитан Билл.
Еще бы, он — и ошибся! Эти выпученные водянистые глаза, тяжелый, как гиря, подбородок, широкая верхняя губа, даже воротник точнехонько так был поднят у Муссолини в тот сентябрьский день в Гран-Сассо, когда его спасали эсэсовцы Отто Скорцени. Только тогда губы Муссолини были сложены в пренебрежительную, гордую усмешку, а сегодня трясутся. Вот он оказался наконец перед простыми итальянцами без эсэсовской охраны! Пусть дает ответ за все.
— Он! Это он!—повторил Пиппо.
Капитан Билл направил пистолет на человека в одежде немецкого офицера-летчика.
— Именем итальянского народа вы арестованы!
Муссолини молча вылез из машины. Эсэсовцы дали ему дорогу. Окруженный партизанами, дуче подошел к тому месту, где темнела «лянчия» и где фашисты все еще выкрикивали: «Умрем возле своего вождя!»
— Вы умрете возле пустого броневика,— засмеялся Пиппо Бенедетти.