— Когда-то был им.
— Теперь позабыли?
— Нет, почему же? Могу набить физиономию кому угодно, если, конечно, возникнет в этом необходимость.
— Даже мне?
— Если вы смыслите что-нибудь в боксе, то почему бы и нет?
— А если не смыслю?
— Тогда не стоит пачкать руки.
Юджин подмигнул Михаилу: сейчас, мол, я его обработаю.
Скиба сделал движение, чтобы удержать американца. Вспомнил, как когда-то в лесу Юджин сбил своим кулачищем пана Дулькевича, и ему стало неловко за товарища. Нападать на слепого — это все-таки непорядочно.
— Может, попробуем? — сказал Юджин, приближаясь к Каулю.
— Вам непременно хочется получить свое?
— Допустим.
— Тогда получайте!
И Юджин был нокаутирован одним ударом. Ударом молниеносным. Юджин успел только охнуть. Он упал боком на ковер, подвернув под себя руку, и ошарашенно уставился на слепого, который даже не улыбнулся.
— Мне кажется, вы именно тот, кого я ищу! — воскликнул он, лежа на ковре.— Что вы скажете, господа?
Капитан Петтерсон досадливо поморщился: ему не по душе было такое мальчишество лейтенанта. Лобке был весь предупредительность и внимание. Бургомистр чувствовал себя отвратительно. Мало того, что перед его глазами устраивали недостойный спектакль, теперь еще ждут от него каких-то слов. Ибо раз все молчат, должен говорить он, самый старший здесь.
— Господа,— сказал он патетически,— запомните эту сцену! Она во многом символична. Господин Кауль — это как бы весь немецкий народ. И наш народ вправду такой. Он слеп, но могуч. Слепые силы бродят в его могучем организме. И силы эти нужно соответственно направить. Нацисты направляли их только во вред, наша задача — дать им проявиться в добрых делах. И когда перед моими глазами американский гражданин убеждается в силе немца, то я невольно заглядываю в грядущее. Я уже вижу, как полная благородства и молодеческого задора Америка ведет за руку старую, порядком потрепанную злым роком, но сильную духом и мудрую Германию.
Он подошел к Юджину, чтобы помочь ему подняться. Хотел быть учтивым до конца. Но Юджин вскочил сам.
— Черт его побери, господин бургомистр! — воскликнул Юджин.— Вы видите много, но не все. По крайней мере, так мне кажется.
— Каждый видит то, что может,— сказал Макс после долгого молчания.
— Возможно, что Америке и придется водить за руку вашу Германию, господин бургомистр,— продолжал лейтенант,— но покамест господин Кауль поводит меня по Кельну. Чтобы я мог выполнить свое задание, которое, к сожалению, не подлежит разглашению. Не так ли, капитан?
ХОТЬ С МОСТА ДА В ВОДУ
Шел дождь. Теплый и ласковый. Водители машин, переезжающих через кельнский мост, с удовольствием высовывали из кабины головы, подставляя их под мягкие струи, падающие с неба. Два регулировщика, стоявшие на правом конце моста, сняли каски и тоже подставили под дождь головы. Вдруг один из них толкнул товарища:
— Ты глянь!
Прямо на них бежала женщина. Молодая белокурая женщина в темном платье, плотно облегающем ее гибкий стан, с легким светлым плащиком на руке. Она вывернулась из-за едущих машин, проскочила между ними, рискуя быть сбитой, вырвалась на середину моста, на свободное пространство и бежала, размахивая плащиком, позабыв накинуть его на себя.
— Куда? — крикнул ей регулировщик, первый заметивший ее.— Стой! Нельзя бежать посередине! На пешеходную дорожку!
Он протянул руку, чтобы задержать женщину, но она ловко вывернулась, спина ее резко изогнулась, отчего под платьем обрисовались острые конусы грудей.
Второй регулировщик придержал товарища.
— Нужно иметь больше масла в голове,— сказал он беззлобно.
— Масла? — Тот был озадачен.— Зачем?
— Смазывать шарики. Не видишь, что ли, какая женщина? Да, может, она нарочно бежит посредине, чтобы ее все видели. Тут небось есть на что посмотреть...
— Вечно ты об этом...
Шоферы сразу приметили женщину. Езда по мосту была настолько скучной и однообразной, машины двигались так медленно, что невольно приходилось пялить глаза по сторонам в поисках хоть какого-нибудь развлечения. Изголодавшаяся по женской красоте, откормленная солдатня заревела от восторга, увидев на середине моста молодую женщину, похожую на голливудскую кинозвезду, сошедшую со страниц американских иллюстрированных журналов. Но Америка была далеко, а здесь, в нескольких метрах от твоей машины, бежало по мосту такое прекрасное, такое очаровательное существо!
Женщина бежала без оглядки, дико поводила глазами, словно кого-то искала, выкрикивая на ходу: «Киндер, беби, чайльд, анфан, киндер...»