У Гйотля задрожали руки. Такой суммы он не видел никогда в жизни. Все финансы, которые сейчас имело в своем распоряжении СД, не составляли и десятой части той бесценной валюты, что лежала у его ног.
— Вы чародей, доктор Вендинг! — сдавленным голосом воскликнул Гйотль. — Где вам удалось найти дураков, которые меняют простые бумажки на этот благородный металл? И почему золото имеет вид проволоки? Это напоминает какую-то восточную сказку!
— Разрешите? — садясь на уголок ящика с долларами, спросил Швенд.
— О, я превращаюсь в слух!
— Как вам, очевидно, известно, сейчас одним из сильнейших мировых продавцов являются Соединенные Штаты Америки. Они продают что угодно и кому угодно. Даже Германии, с которой воюют. Но Америка за все требует только золото или доллары. Вы удивитесь, узнав, что самой Америке золото вообще не нужно. Год тому назад в конгрессе был принят специальный закон, который запрещает добычу золота на территории Соединенных Штатов. Цель американцев — лишить золота других, сосредоточить все основные запасы его в своих руках, запереть в пещерах форта Кнокс в штате Кентукки и овладеть финансовым рычагом всего мира.
Международный монетный фонд под давлением США установил цену золота — тридцать пять долларов за унцию. Это очень низкая цена. Зато доллар, как предполагали американцы, должен был сразу жё «подскочить», вытеснить с мировых рынков всесильный фунт стерлингов и стать «валютой валют». Но государства, которые задолжали Соединенным Штатам, нашли выход: они продают золото «налево» по цене более высокой, а потом выплачивают долги долларами. Южно-Африканский Союз, самый большой поставщик золота в мире, тоже стремится обойти сакраментальную цену в тридцать пять долларов за унцию. Швейцария закупает золото в Африке, делает из него часы, чеканит монеты, а остальное перерабатывает в проволоку, которая продается во всех швейцарских магазинах. Спекуляция золотом в государственном масштабе! Однако юридически все в порядке, потому что продается промышленное изделие — золотая проволока. Золотые франки, которые вы видите здесь, добыты за фунты стерлингов.
— Не слишком ли вы торопитесь, доктор Вендинг?— прерывающимся от волнения голосом спросил Гйотль. — Не вызовет ли у кого-нибудь подозрения появление на международном рынке такого большого количества английских фунтов?
— Деньги никогда не вызывают подозрений, — спокойно ответил Швенд. — Успокойтесь, дорогой доктор, и присылайте мне новую партию фунтов для реализации.
Италия всегда была безопасным врагом и опасным союзником Германии. Лето сорок третьего года принесло новое подтверждение этого.
Одиннадцатого июня английские войска высадились в Сицилии. Итальянская армия не оказала никакого сопротивления.
Девятнадцатого июня состоялась встреча Гитлера с Муссолини. Взволнованный фюрер сам приехал в Италию. Он бегал по просторному залу дворца Фельтре. В Рим Гитлер ехать побоялся, а дуче, в свою очередь, боялся выезжать из Италии, на австрийский перевал Бреннер, где они чаще всего встречались с фюрером. Боялся, так как не был уверен в добрых намерениях немцев относительно его персоны. Фюрер бегал и кричал что-то о тотальной войне, о жертвах, о новом оружии, перед которым капитулируют союзники. Муссолини сидел в кресле, тер свои бледные щеки, слушал крики Гитлера и думал о том, что, наверно, капитуляция произойдет раньше, чем будет применено обещанное фюрером новое оружие. Только кто первым капитулирует — вот вопрос! Его начальник генерального штаба генерал Амброзио настаивает, чтобы Италия вышла из войны. Солдаты отказываются воевать. Гарнизон острова Пантеллерия сдался без единого выстрела, хотя в подземных ангарах и убежищах можно было пересидеть какие угодно бомбардировки. Сдался и гарнизон острова Лампедуза. Бои идут на Сицилии. Южная Италия, Италия нищих и оборванцев, ждет не дождется минуты, когда будет кончено с фашистами. Даже в его собственном великом фашистском совете...
— Что вы скажете мне, мой дуче?!—заламывая руки, воскликнул фюрер и остановился против Муссолини.
Дуче молчал. Его лицо передернула гримаса боли.
— Кажется, у меня начинается приступ печени, — наконец выговорил он.
Двадцать шестого июля 1943 года в Италии произошел государственный переворот. Накануне в палаццо Венеция, где жил дуче, в большом зале, увешанном картинами старых мастеров, украшенном коврами и бронзой, собрался фашистский совет, которого Муссолини не созывал с 1939 года, и впервые за всю историю итальянского фашизма проголосовал против Муссолини. Против дуче голосовали даже его собственный зять, недавний министр иностранных дел Галеаццо Чиано и маршал де Боно.