— Я покажу вам завод,— француз хлестнул прутиком.— Покажу и посмотрю, что из этого получится.
«СИЛЬНЫЙ И МУЖЕСТВЕННЫЙ»
Среди прочих объявлений в «Кельнише рундшау» Рольфу Финку бросилось в глаза одно: «Страх перед бомбардировками вызывает в организме спазматические явления, опасные для здоровья. Только коньяки нашей фирмы устраняют это болезненное состояние».
— Идиоты! — буркнул Финк, откладывая газету.
Он только что вышел из ванны и теперь растирал свое посиневшее тело твердым, как терка, полотенцем. Привычка читать газеты после ванны появилась у Финка недавно. Раньше он вообще не заглядывал в них, а газетчиков считал пустобрехами и шантрапой. Теперь приходилось перечитывать ежедневные выпуски: новостей было много, они наплывали с пугающей, катастрофической быстротой. После покушения на фюрера в армии начались повальные перемещения генералов. Меняли командующих армиями, командиров дивизий, бригад и полков. Изменения коснулись даже СС. В газетах пестрели все новые и новые имена группенфюреров, о которых Финку никогда не приходилось слышать. А на фронтах происходило что-то невероятное. Союзники, правда, топтались в Италии уже второй год, то же самое они, наверно, собирались делать и во Франции, зато русские перли безостановочно. Не надо было дразнить русского медведя. Пусть бы отсыпался себе за Волгой в сибирской тайге. Теперь он вылез из берлоги, и остановить его будет очень трудно. Фюрер все еще обещает новое оружие. Самолеты-снаряды разрушают Лондон, ракетные фаустпатроны бьют русские танки, немецкий «голиаф», управляемый по радио, ползает по укрепленным позициям врага, наводит на солдат ужас. И все же фюрер обещает новое, еще более ужасное оружие. Сейчас, как никогда, ему нужны новые преданные солдаты. Такие солдаты, как он, Рольф Финк. Нужно вырваться из этой кельнской ямы и попасть в Берлин, в Берхтесгаден, в Оберзальцберг. У него в прошлом немалые заслуги.
А этот сопляк Арнульф скулит в своих письмах, чтобы старший брат взял его к себе. На Восточном фронте, видите ли, нет больше трофеев. Его команда там не нужна. Просит поговорить с группенфюрером Кюммелем, которому чем-то услужил. Если это так, то Рольф и сам не прочь воспользоваться протекцией барона фон Кюммеля. У барона колоссальные связи в ставке. Он формирует в Голландии корпус специального назначения, который подчиняется непосредственно фюреру. Кстати, там как раз работают иностранцы из лагерей Финка. Надо проинструктировать лагерь, навестить Кюммеля. Повод достаточный. Рольф посмотрел в зеркало. Он любил рассматривать свой профиль. Тонкий, длинный, как стручок, нос, по мнению Рольфа, делал его похожим на знаменитого итальянского поэта Данте.
Потом Финк подошел к телефону. Его соединили со знакомым сотрудником гестапо.
— Скажи, Ред, как у вас с тем унтером? Что? Арестовали его жену? А где он сам? Уложил наших агентов? Идиоты! Шофер видел двоих вооруженных людей? Он был так напуган, что мог увидеть не двоих, а двадцать два унтера сразу! А знаешь, Ред, что этот унтер охотится за мной? Да, да. За два дня до операции на Эйфеле он напал на меня в лесу и чуть было не убил. Только благодаря моему мужеству... Что ты говоришь? Невероятно? Как он мог за день оказаться возле Изерлона? Ты просто наивен, Ред. Я не узнаю тебя. При современных способах передвижения каждый немец за день может проехать на другой конец фатерланда. Не знаешь, что делать дальше? Выпустить жену. Пусть она сидит дома и ждет мужа. Рано или поздно он появится, и тогда накрывайте. Я лично заинтересован. Лично. Ну, хайль!
Он вернулся к зеркалу и стал бриться. Напудрил щеки и уложил волосы так, чтобы пробор был сбоку, как у фюрера. Потом надел сорочку. Мундир для вечерних прогулок должен быть идеально свежим. Так... Гильда не любит, когда от него несет дешевыми сигаретами. Финк достал из столика флакон парижских духов «Опасное приключение», приладил пульверизатор и опрыскал сигареты. Теперь все в порядке. Сапоги или ботинки? Наверное, сапоги. «Будьте мужественными и сильными»,— говорил фюрер. Человек в сапогах всегда кажется более сильным, чем в ботинках. Настоящий солдат должен носить сапоги.
Финк натянул на кривые ревматические ноги лакированные сапоги с твердыми голенищами и высокими каблуками.
Потом он опять подошел к телефону, чтобы позвонить в гестапо и вызвать охрану в дом, где жила жена унтера-дезертира, но раздумал. Лучше он возьмет своих солдат, а тех идиотов надо поторопить, чтобы они быстрее выпустили Дорис. Прежде всего захватить унтера. А затем штурмбанфюрер Финк покажет, что он мужественный и сильный, как и следует быть настоящему арийскому мужчине.