Француза не было. Он остался по ту сторону железной громады поезда, отрезанный от друзей. Неудачно начал мосье Риго партизанскую жизнь. Лучше бы уж он и не начинал ее совсем...
Мосье Риго вынырнул из темноты, как водолаз из моря. Он проскользнул между двумя цистернами, перепрыгнул проволоку и упал на землю возле Михаила и Корна, словно вокруг был день и каждый шаг можно было рассчитать с точностью до сантиметра.
— Цистерны полны горючего,— прошептал он.
— Откуда вы знаете? — Михаил не поверил.
— Запах. Кроме того, на тормозных площадках стоят вооруженные часовые. Я спасся лишь благодаря тому, что прицепился к какому-то железнодорожнику и таскался за ним хвостом по всей станции, пока не шмыгнул между цистернами.
— Отступать,— коротко приказал Михаил.— Поднимемся в гору. Оттуда обстреляем эшелон. Листовки вы разбросали?
— Да. Одну положил возле станции, одну сунул в будку стрелочника. Две отнес к самому тоннелю.
— Вы не имели права так рисковать.
— Я был осторожен, как канатоходец,— тихо засмеялся Риго.
Они стали карабкаться вверх. Гейнц и Михаил поднимались молча. Француз, возбужденный пережитым, все время гудел что-то себе под нос.
— Подумать только! — говорил он.— Человек морочил голову самому Гиммлеру, с помощью элементарного веретена предсказывал невероятнейшие вещи! И теперь он должен укрываться в темноте от глупого немецкого солдата. И удирать как заяц.
— Стоп! — скомандовал Михаил, когда они поднялись достаточно высоко.— Стреляем из автоматов. Я и Гейнц. Цельтесь как следует, Гейнц. Берегите патроны.
Две очереди ударили одновременно. Магазин в автомате Гейнца был заряжен трассирующими пулями. Стая маленьких огненных комет врезалась в цистерну, что стояла против станции. Михаил бил по цистерне соседней с паровозом. Пламя брызнуло, охватило пузатую посудину, добираясь до ее чрева, вытанцовывая на шишковатой спине. Партизаны бросились вверх по склону. Теперь надо было бежать — не от немцев, а от пожара. Сейчас начнутся взрывы. На сотни метров разлетится липкое пламя, загорится земля, камень, лес.
Сталинград был здесь! Он ревел и клокотал красным пламенем в горном ущелье.
— Сталинград! — закричал Михаил.— Да здравствует Сталинград!
Его товарищи тоже кричали — каждый на своем языке:
— Да здравствует Сталинград!
А внизу гудело пламя, и цистерны взрывались, как вулканы, и горы гремели и качались от могучих ударов.
СТРАНА БЕЗ ТАЙН
Успех порождает доверие. Заслуги Швенда в поисках Муссолини были до такой степени очевидны, что когда в Италию прибыл личный представитель Гиммлера доктор Дольман, чтобы освободить из-под домашнего ареста дочь Муссолини Эдду и ее мужа, бывшего министра иностранных дел графа Чиано, то первым, к кому он обратился за помощью, был доктор Вендинг, он же Швенд.
Дело было достаточно трудным даже для Швенда.
Эдда Чиано вместе с мужем и детьми находилась под домашним арестом в одном из домов богатого графа. Ей была разрешена ежедневная прогулка с детьми, но только под опекой офицера тайной полиции. С графом Чиано было еще хуже. Днем и ночью его охранял отряд карабинеров и, кроме того, несколько тайных детективов. Он не имел права выходить из дому.
Можно было захватить особняк, бросив на него отряд эсэсовцев, посадить графа с семьей на самолет и вывезти в Германию. У Дольмана была телеграмма: «Фюрер приглашает графиню Чиано вместе с детьми в Германию как своих почетных гостей».
Но у этого плана был один очень существенный изъян: стрельба. Проклятые итальянцы теперь, после истории с похищением дуче, обязательно начнут палить из карабинов.
Это было тем более неприятно, что немцы фактически господствовали в Риме уже несколько дней. После бегства правительства маршала Бадольо в Пескарру после того, как маршал Кавилья подписал акт о капитуляции, Рим был объявлен открытым городом. Открытым, ясное дело, для немцев. Но название открытого города обязывало к известному порядку, к какой-то тишине. Хотя бы на первые десять — пятнадцать дней.