— О чем ты говоришь? Ведь это война! Неужели мир так глуп, и мы стоим перед концом света?
— Прямо перед концом! Столько уГРОЗ — и ни одной ГРОЗы всерьез! — Гриша зло подхихикнул, гримаса показывала степень его презрения к этому миру. И продолжил: — Не думай, что твоя зубная боль так уж важна для человечества. Ad extra.
— При чем тут зубная боль? Тысячи людей погибли! Какие башни рухнули!
— Конечно, людей жаль. И труда много погибло. Но никогда еще человеческая жизнь не стоила так дешево. Это понятно. Никогда такие полчища двуногих не бродили по земле. Начинают сбываться мрачные прогнозы старого Мальтуса. Новые и новые миллионы людей и людишек выползают на белый свет в разных уголках мира. Индия и Китай, Южная Америка и Африка. Ужасной была Вторая мировая. Только Россия потеряла то ли двадцать, то ли тридцать миллионов. Как считать… Но что значат эти цифры рядом с приростом арабского мира! Я уж не говорю про Индию и Китай, про Южную Америку. «Род проходит, и род приходит, а Земля пребывает вовеки». В середине двадцатого века на Земле обитало два миллиарда человек. Сегодня — шесть! Шесть! И конца этому не видно.
— Почему не видно? — Дмитрий поднапрягся, пытаясь связать растерянные нити. — Демографы в один голос твердят: пройдет еще полсотни лет, может, чуть больше… население Земли стабилизируется. — Пивоварову хотелось слегка сбить спесь со своего собеседника, уж больно часто он оказывался сверху в любом споре. Мужчины этого не любят.
— Согласен. Да. Конечно. Так будет. Если доживем. В дерьме как в тюрьме. Знаешь, чем люди отличаются от животных? Умеют беситься с жиру.
Гриша подзавелся, от волнения стал говорить отрывистыми фразами. Складывал руки на животе, быстро-быстро перебирал пальцами, дергал себя за ухо и подбородок.
— Ты мне лучше скажи, на какой точке они эту стабилизацию обещают?
— Да миллиардов двенадцать — пятнадцать!
— То-то оно. До этого надо еще дожить… Хочешь летать с балкона за продуктами? Нет? Я тоже. К чему это я? Да, вспомнил! Нам нужно подкрепление. До утра не хватит. Осталось три процента. Вся ночь впереди. Но сначала о стабилизации. Какой процент белых, европейцев, американцев — называй, как хочешь, будет среди этих миллиардов?
— Неужели это так важно? — продолжал ехидничать Дмитрий. — По-моему, ты всегда был человеком широких взглядов, без всяких расистских и шовинистических закидонов.
— Может, и был. В последнее время сомнения одолевают. Куда мы, в смысле человечество, идем? Что такое прогресс, есть ли он вообще?
— Больно сложные вопросы затрагиваешь. Что, без этого, просто жить, нельзя?
Хитрый-Мудрый не на шутку рассердился:
— Просто жить, говоришь? Почему нет? Утром встал, посмотрел на солнышко, порадовался: птички поют, послушал, восхитился. Главное, думать не надо. Знаешь, что меня больше всего раздражает в христианстве? Нагорная проповедь. «Даст Бог день, даст и пищу». Понятно, ни одна религия вопросы не приветствует, но мне по вредности характера иногда хочется спросить: если человек умер от голода или от бедности, что почти одно и то же, чего ж ему Бог не дал — дня или пищи?
— Уж слишком буквально Священное писание ты толкуешь!
— Ты по-другому умеешь? Всех этих зеленых, любителей природы, призывающих к экологии, к жизни без химии и радиации на берегах чистых рек и озер, наслышался вдоволь. Действительно, если ты сел в современную машину, отъехал на сотню километров от города, где на берегу озера стоит дача или охотничий домик, жизнь может раем показаться. Особенно, если у тебя за спиной отличная двустволка «зауэр три кольца», на поясе — золингеновский нож, ноги — в непромокаемых резиновых сапогах, на плечах — плащ-накидка, в карманах — компас и зажигалка, спички в целлофане, сухой спирт для костра. В сумке — подробная карта местности. Еще хороши банки с тушенкой и растворимым кофе, бинокль, сотовый телефон, и бинт с ватой, и лекарства. И средство против комаров.
— Кто с этим спорит?
— Жить, повернув голову назад, — пустое дело. Никакого золотого века там не было. Как ни ищи — не найдешь. В качестве главного критерия прогресса я могу предложить среднюю продолжительность жизни в обществе. Всеобъемлющий параметр! Тут и детская смертность, и безопасность труда, и уровень медицины, и дорожные покрытия, и гигиена, которая напрямую связана с образованностью, и мастерство учителей и спасателей. И даже справедливость судов и действенность милиции влияют на желание жить. На продолжительность бытия тоже. Какой критерий еще предложить? Не знаю. Гипотетически можно представить, что лучше пятьдесят лет здоровой, наполненной радостными эмоциями жизни, чем прозябание до семидесяти. На практике, твоей и моей, кто живет приятнее, тот и дольше. У английской королевы-матери была непыльная работенка, почестей через край…