— Нет. На ночь есть не стоит. Давай лучше покурим. Ты знаешь знаменитое правило «тридцати процентов»? Как только в обществе появилась мода на что-то и тридцать процентов ее поддержали, считай — все: она в одночасье станет всеобщей. Каждый из нас в душе подошел к этой черте или уже перешел свой Рубикон. Борьба честности с нечестностью идет не только в обществе, в душах людей. Рубеж становится все более относительным, он мешает жить тем, кто приехал на Запад из бывшего СССР или очутился в новой России после того, как там поработали «демократы». Даже самые стойкие чувствуют: надо или умирать, или подчиняться моде.
— Два вопроса: кто борется с мошенниками и почему общество это делает?
— Ответ на второй очевиден. В истории с пирамидой ясно: выигрывают первые. Нужны вторые, третьи и так далее. Бараны для стрижки. Сильные пусть выживают, со слабыми идет сражение, в котором они погибают. Попадают в тюрьмы. Когда говорят о результатах борьбы с мошенниками, называют имена обреченных, растоптанных, пойманных. Сильные продолжают идти своим курсом, мы ничего о них не знаем из сводок криминальной полиции. Ответить на твой первый вопрос тоже нетрудно: такие же мошенники. Ловлю преступников они превратили в бизнес. Стригут на этом свою капусту. Ни воры, ни охотники за их черепами не руководствуются «надденежными ценностями», все они рабы тех бумажек. Индейцы или австралийские аборигены захотели сохранить свой микрокосм, мораль, духовные сущности. И что? В цивилизацию белых не вписались. Или — или, tertium non datur.
— Почему же ты не идешь за Алексом?
— То, что он делает, — утопия. Погоня за вчерашним днем, когда все мы были добрые и наивные. Его друзья — современные Дон Кихоты. Я не хочу сражаться с ветряными мельницами. Тем более что от моих движений ветер только задует сильней, ветряки заработают быстрей. Я просто стану полезен прохвостам. Так что «мой стакан не велик, но я пью из своего стакана».
ГЛАВА 11
МЫ КАТИМСЯ В НИКУДА
Снова попытались переключить программы. Те же бандитские разборки, черный нал, мошенники, убийства. Будто люди с нормальными делами, заботами, отношениями перестали существовать. Реклама о жратве, женских крылышках. Противно. Не хочется смотреть. Гриша достал CD-диск, поставил Гершвина. Вспомнилось детство. «Когда это было? Очень давно».
— Мы катимся в никуда. Нет, не так. В какой-то песне поется: «Мы как птицы. Садимся на разные ветки и засыпаем в метро». Вылетаем на своих станциях, вползаем в гнезда-квартиры, мирно щебечем с потомством. Не видим: везде расставлены сети.
— Опять ты за свое? Молодые смеются. Старикам ничего не оставляют. Они ютятся на обочине и плачут: «Впереди — катастрофа». Алекс называет ее главный признак — снижение интереса к образованию. «C» est le commencement de la fin» (начало конца), — сказал Талейран о наполеоновских «Ста днях». Здесь то же самое. Билл Гейтс не кончил школу. Если только дензнаки решают все, зачем ходить в университет? Образование? В пределах таблицы умножения. Впрочем, ее уже заменил калькулятор. Научись читать-писать, как пятиклассник, и вперед. В Берлине каждый шестой сейчас бросает школу, каждый четвертый — университет. Иные сидят в институтах по десять лет.
— Силу и энергию молодых занимает погоня за деньгами.
— Я сам видел, как торгуют берлинские турки: от младых ногтей. Десятилетние мальчишки трудятся рядом с отцами. Думаешь, они не могли бы жить на социальное пособие и учиться в школе? Значит, не хотят. Недавно проводился выборочный опрос немецких учеников, тестирование учащихся Европы. Германия заняла двадцатое место по математике и естественным наукам, двадцать первое — по языку. В стране Шиллера и Гёте каждый пятый подросток не умеет читать-писать. На уроках дети ходят по классу, смеются, не выполняют домашних заданий. Даже в Баварии, где качество обучения считается самым высоким в Германии, только каждый шестой смог справиться с заданием по математике, соответствующим его классу. Проверяли свыше тридцати тысяч школьников. Учителя не лучше. Половина не могла сказать, из каких компонентов состоит воздух и в каком городе заседает Европарламент.
— Образование во всем мире катится вниз. Только девятнадцать процентов американских студентов знают, что советником президента США по национальной безопасности является Кондолиза Райс, сотни тысяч уверены, что премьер-министр Израиля — Ясир Арафат.
— Ну и что? В Израиле всего пять миллионов жителей. Как в Петербурге. Многие ли скажут, кто губернатор?