«Проблемы надо решать по мере их поступления», — напомнил ей внутренний голос. С деньгами было ясно. Такой суммы у нее нет. Правда, бывает, что первая цена на рынке сильно отличается от последней. «Может, эти неизвестные — ей почему-то думалось, что за словом «мы» скрываются двое молодых ребят — согласятся на сотню марок и ящик пива? Вот было бы хорошо!»
Можно зайти с другого конца. Кто мог знать ее электронный адрес? Хотя это тупик, здесь ничего не найдешь. Свою визитку она раздавала направо и налево, такая работа. А вот кто знал про ее встречи с Алексом? Теплее. Таких людей очень много не наберется. Впрочем, это скорее всего люди — или все-таки человек? — из окружения Алекса. Кому он мог рассказать о ней, поди догадайся.
Эля тут же связалась с Дмитрием. Тот обрадовался.
— Еще бы! Появились реальные шансы, что Алекс жив! Вероятно, его похитили, теперь требуют выкуп, такими историями полна бульварная пресса, но, главное, жив. Без меня ничего не предпринимай! Не делай глупостей! Я скоро приеду.
Дмитрий прилетел семнадцатого, не задержался. «Надежные все-таки люди, эти Пивоваровы. Жаль, что я Алекса в загс не затянула. Ребеночка бы могла иметь. Уже за тридцать перевалило, не в сорок же лет рожать!» От этих мыслей alter ego готово было совсем расплакаться. Существование своего внутреннего голоса, который возникал и вел себя совершенно независимо, Эля ощущала очень отчетливо, почти физически. Казалось, были две Эли, и одна из них постоянно упрекала другую, заставляла раскаиваться, сомневаться, испытывать угрызения совести, тоску по несбывшимся надеждам.
Чтобы как-то утешиться, Эля вытащила из бара заветную. Приложилась. Включила своего любимого Шуфутинского. Вроде полегчало. Расправилось сердце, сбежала со лба морщинка, забился под стол внутренний голос.
Дмитрий добрался дневным. Вечером, не откладывая, встретились. Эля заметила, что он похудел. Смотрел не в глаза, а мимо. Что-то появилось во взгляде кошачье, агрессивное. Будто к прыжку готовился.
— Двадцать тысяч — деньги не фантастические, — сказал он. — Можно попытаться раздобыть. Но нужны хоть какие-то гарантии. Не хочется деньги выложить, а брата не увидеть.
— Как их добудешь? Гарантию дает только…
— Не зуди. Классику еще не забыл, — прервал Дмитрий.
Эля не на шутку обиделась. Внутренний голос заныл: «Что они себе позволяют, эти американы? Слово вставить не дает». Эле ответило зеркало, стоявшее на столе. Было оно старинным, в бронзовой раме, украшенной замысловатой вязью. Эля его очень любила и всегда с ним советовалась. Зеркало укоризненно покосилось на Дмитрия. Чтоб не очень задавался, метнуло луч в правый глаз, брызнуло серебром на часы и снова спряталось в раму.
— Что ты предлагаешь, знаток Ильфа и Петрова?
— Я свяжусь с Нью-Йорком, поищу на всякий случай, где и у кого деньги плохо лежат. Может, получу при надобности в долг. И ждать. Незнакомцы объявятся, коль им наши денежки приглянулись. Надо телефон на запись поставить, вдруг позвонят.
Они не позвонили, но объявились. Снова по электронной. Похоже, не собирались оставлять отпечатки голоса.
— Может, кто из знакомых? — предположил Дмитрий.
— Не знаю, что и думать.
Снова короткий текст латинским алфавитом.
«Госпожа Либман! Если вы готовы платить деньги, положите под заднее стекло вашей «хонды» газету. Машину паркуйте на стороне улицы ближе к дому. Ждем».
Несколько минут молча рассматривали текст. Первой не выдержала Эля:
— Час от часу не легче. Не только электронный адрес, но и машину знают. Вот стервецы!
— Ну, и что будем делать? Слежку за машиной устраивать? Кто в окошко заглянет?
— Толку от этого? Сволочье, но с выдумкой. Так их не зацепишь. За вечер десятки людей по улице пройдут.
— А сколько на велосипедах?
— Да и того не требуется. Достаточно на машине мимо проехать, чуть глаз скосить. Пожалуй, надо сигнал подавать. По крайней мере, они будут уверены, что письма доходят.
Эля выписывала две немецкие газеты. Солидную «Berliner Morgenpost» и бульварную «BZ». Газеты скапливались на тумбочке. Каждая в десятки страниц, не только читать, просто полистать не всегда хватало времени. Но профессия обязывает. Как говорят более завлекательно французы, noblesse oblige. Вытащила цветную «BZ» с очередным убийством на первой странице — где их журналисты откапывают в тихом Берлине?
— Пойду положу, что ли?
Голос Эли звучал неуверенно. Ей хотелось, чтобы решение принимали другие, а она была бы лишь послушной исполнительницей. Alter ego рыдало: «Так удобно и приятно спрятаться за спину мужчины, хоть на минуту почувствовать себя маленькой девочкой! Был бы Алекс рядом, мы бы ему наперекор и слова больше не сказали!»