— Но что делать с Элей? Она не находит себе места. Начала пить.
— Эле о нашем разговоре молчок.
— Она пропадет от неизвестности.
— Пусть разыскивает меня, но не очень активно. Без полиции и прочих официальностей. Ты что-нибудь придумай. Сам. Доверенность оформлена давно, подозрений не вызовет. Буду звонить тебе и маме по мобильнику. Помнишь наше тайное число? Привет Грише. Я знал, что ты обратишься к нему. Он молодец, помог выйти на связь. Пока!
Не ожидая ответа, Алекс прервал разговор. Дмитрий взглянул на определитель номера. Заблокирован. Непонятного стало больше, чем раньше. Одно хорошо: брат жив.
Дмитрий тут же отправился в Лихтенштейн. Принял меры предосторожности, чтобы не обнаружить себя. Алекс оказался прав: доверенность лежала в сейфе. Ничего неожиданного. Кроме суммы. Разве можно было предположить, что состояние Алекса так выросло? «Тем лучше. Были бы чаще такие поводы для удивления».
Решив, что любопытство надо попридержать, пока Алекс сам не объявится, Дмитрий вылетел в Нью-Йорк. Эле послал сообщение на пейджер: «Не гони волну. Все ОК. Жди известий. Привет от Пивоваровых».
ГЛАВА 16
ВСТРЕЧА В НИЦЦЕ
Недели через две Алекс позвонил снова. Сказал, что распрощался с врачами. Купил дом в Ницце. Обживается. Хочет видеть брата и обсудить с ним неотложные дела. Опять предупредил об осторожности. Попросил ехать кружным путем. Через Лондон или Берлин.
На следующий день Дмитрий, бросив все, вылетел к брату. Среди встречающих его не было. Вдруг:
— Митя! — Дмитрий бросился на голос и — остолбенел. Перед ним стоял пожилой, хотя еще не старый человек с горбатым носом. Седые волосы. Приличная лысина. Согнутая спина. Дмитрию до подбородка. Только глаза и голос Алекса. Незнакомец улыбался. Видно, не ощущал никаких неудобств от своей внешности. Прекрасный спортивный костюм, дорогие часы… С головы до пят сибарит, умеющий ценить жизнь, положение в обществе…
— Митя! — произнес незнакомец и обнял брата. Тому стало не по себе. «Может, мошенник, хочет меня облапошить?»
Алекс уловил настроение Дмитрия. С тревогой спросил:
— Я сильно изменился?
— Не то слово. Я бы тебя не узнал. Ты мне в отцы годишься. Был всего на десять лет старше. Даже манеры иные.
— Это меня тоже удивляет. Время для тебя стояло, для меня бежало слишком быстро. Может, поэтому я не хочу встречаться ни с кем из моего прошлого? Душа говорит: «Стой, Алекс! Ты из той жизни ушел навсегда. Не береди раны, не нарывайся на неприятности».
— Чем ты занимаешься?
— Ничем. Немного играю на рояле. Ты удивлен? Мне захотелось. Где-то в глубине души почувствовал себя музыкантом, купил инструмент, оказывается, могу сочинять музыку. Хочу рисовать. Собираюсь брать уроки. Сколько чудесных вещей есть на свете! Иногда мне кажется, что я еще не жил. Работал, ел, спал, бежал от одного дела к другому. Даже не любил.
— Ты помнишь Марину?
— Нет. Кто это?
— Твоя бывшая жена. Ты с ней развелся семь лет назад.
— У нас были дети?
— Двое. Марина отсудила их. Живет с ними в Москве. Поэтому ты туда постоянно ездил.
— Сколько им лет?
— Пятнадцать сыну, двадцать дочери.
— Как их зовут?
— Игорь и Женечка.
— Они любят меня?
— Да. Ты с ними переписывался по электронной почте. Как ты узнал меня?
— Ты совсем не изменился. Твоя фотография лежит в моем сейфе в Лихтенштейне. Мамы и Эли тоже. Я вас никогда не забывал. Как увидел фотографии, сразу вспомнил.
— Эле Е-мейл послал ты?
— Какой?
— Со снимком на корте?
— Нет. У меня нет ее электронного адреса. Напиши, может, пригодится. Что за снимок?
— Так, ерунда. Шутки Элиных друзей, — вяло ответил Дмитрий. Про себя подумал: «Значит, не Алекс. Ладно, не будем ломать голову. Алекс жив — чего терзаться… А Эля? Что будет с ней? Поживем — увидим. Не сахарная — не растает. Эля никуда не денется. Если она крючок, на который его ловят, надо быть осторожней. Главное — подальше уйти от того, что случилось. Подождать, пока все станет на место. Один раз потерял память, не хватает, чтобы случилось во второй… Вдруг это вообще не Алекс?»
Дмитрий исподтишка с тревогой стал разглядывать брата. «Похож? Или нет? Голос — точно его, руки, губы, глаза, брови, овал лица! Нос другой. Шевелюра поредела, на затылке лысина, спина согнулась, как у старика. Будто ему и впрямь под шестьдесят… Немудрено — такие переживания! Из утопленников во дворец… Слава Богу, не в рай!»