Разочаровалась. Было похоже, шеф не в курсе. Никаких подробностей об Испании. Будто считает, что Пивоварова нет в живых.
— Вместо Алекса, как наживка для тебя и Дмитрия, бродит по свету другой человек, — зудел и зудел внутренний голос.
— Ты думаешь? Но зачем уделять такое внимание мне? Не проще ли работать с Алексом?
— Могут быть нюансы, которые известны только начальству Вадима. Например, Земан считает, что Пивоварова сохраняют как мормышку. По-прежнему хотят разменять на сведения, которые содержатся в его «нетленной душе» или в компьютере. Стоп!
Эля вскочила с дивана. Бросилась к компьютеру.
Начала просматривать файлы, нет ли изменений. Вроде все в порядке.
— Но дома-то побывали, вставили жучок? — терзало сердце alter ego. — Как мог догадаться о нем Дмитрий? И еще. Если альдинская сумка — дело рук Вадима, почему не явились за деньгами?
— Постой, подруга, ты же сама рассказала Вадиму, что денег нет и ты идешь в разведку… Значит, все-таки Вадим. Ну что ж, поживем — увидим. Главное — деза. Надо валить побольше мусора, делать дурные прогнозы о будущем биржи, финансовых компаний. Пусть держат меня за пророка. Пока не поймут, что это бабские фантазии. Надо, чтобы Вадим усвоил: никакой ценной информации у меня нет. Алекс всерьез меня не принимал. Ловил кайф. Надо побольше откровенничать с Вадимом на эту тему. Еще лучше — завести хахаля из другой сферы. Например, из риэлтеров, адвокатов. Но где его взять?
Когда на кону миллиарды, человеческая жизнь превращается в пыль. Алекс стал ею в тот момент, когда выбрал свое хобби. Better luck to the next one (следующий пусть будет счастливее).
«Интересно, как долго будет идти охота на мужика? — перебирало ворох воспоминаний второе «я». — Не устареет ли информация быстрее, чем ее добудут? Существует ли она? Может, список, который показывал Алекс, такая же туфта, как мой Микрософт? Способ со мной познакомиться, проникнуть в газету, начать в ней печататься? Узнал что-то о четырех компаниях, разыграл целый спектакль… Ценой в жизнь. Чуть не утопили. Или это тоже «пьеса для флейты и тромбона» — меня и Вадима? Неудачно искупался, перетрусил, попал в больницу, решил по-английски рвануть когти. Красиво уйти от дел. И от меня. Буря в стакане воды. Нашел всем работу, теперь смеется. Caviare to the general… Тоже неплохое занятие. Ему что с его доходами? Мне же надо расхлебывать, не то тюкнут по башке, чтоб не была такой умной. Или просто уволят, когда узнают, какую кашу заварил Алекс. Если решат, что с моей подачи. Однако обратного хода нет. Только вперед. Будем исполнять чаяния Вадима».
ГЛАВА 22
СЛЕДЫ В ПАУТИНЕ
Чувствуя, что выдохлась, Эля решила полазить по Интернету. Последнее время она все больше часов проводила во всемирной паутине. Не только скачивала оттуда материалы, но и отводила душу. У нее было предчувствие, что Алекс бродит где-то поблизости. Стоит открыть нужный портал, он там. Дмитрий звонил редко, отделывался ничего не значащими фразами. Вел себя, как если бы Алекс уехал в соседний город по делам, со дня на день должен вернуться.
Эле все чаще казалось, что Пивоваровы просто хотят от нее отделаться, спустить дело на тормозах. «Бросили кость — отдали квартиру Алекса на разграбление, и катись, — шипел внутренний голос. — Самый неприятный вариант — полная неопределенность. Для кого-то жив, для тебя мертв».
Бытие становилось зыбким, ненужным. От каждого сквозняка веяло замогильным холодом. «Надо принимать решение, искать нового спутника. Нет сил. Куда ни кинь, повсюду клин. Жив Алекс, исчез из моей жизни, тошно. Умер — еще хуже».
После похода к психиатру Эля стала принимать таблетки от депрессии. Ела их целыми горстями. Легче не становилось. Когда появлялась работа, погружалась в нее. Затем снова наступала пустота. Безмолвие окружающего пространства, в котором плавают навязчивые подозрения. Даже телефон не звонил. Пить не хотелось. Видеть людей тоже. Хваталась то за Цветаеву, то за Есенина. Ахматову не любила, но некоторые строчки преследовали неотступно: «И вовсе я не пророчица, жизнь моя светла, как ручей, а просто мне петь не хочется под звон тюремных ключей».
Временами впадала в отчаяние. В прострацию из жанра: «Кажется». Оглядывалась на улице, просыпалась среди ночи, подходила к двери, прислушивалась, не дышит ли кто с другой стороны. Стол под окном казался ночным бродягой, забравшимся в дом. Шкаф смахивал на убийцу с большой дороги. Даже любимое зеркало поглощало солнечный свет, а не рассыпало его по столу, как прежде.