Что могли делать? Возбуждать разные участки коры головного мозга и считывать с помощью компьютера мысли Алекса? Ставить наводящие вопросы, исследовать реакцию? Не выдержало сердце, начался шок? Привезли Бирмана, ввели в транс, убедили, что пережил авиакатастрофу, стали перекачивать в него память Алекса? Новая информация стерла старую, Бирман почувствовал себя Алексом? В ходе опытов Бирман стал обладателем знаний Алекса, ухитрился не рассказать о них мучителям? Или у него тоже начался шок, его бросили на произвол судьбы, он очнулся в больнице? Чем это знать, лучше быть в полном неведении. Если Алекс мертв, его не воскресить. Если Бирман может заменить Пивоваровым Алекса, слава Богу. Надо Дмитрия успокоить. Представить ему неопровержимые доказательства. Не доводы. Нужны какие-то свидетели или документы. Подумаем. Главное, чтобы он вернулся в привычную колею».
ГЛАВА 38
ЭВРИКА!
Гриша никак не мог придумать, что делать с Дмитрием. Наконец решил. Взял у него фотографии Алекса и отправился к знакомому психологу. Называли того прорицателем. Еще в советские времена работал он консультантом в Военно-медицинской академии. Если врачи не могли поставить диагноз, сомневались, какой способ лечения выбрать, звали его.
Иван Матвеевич был убежден, что пользуется научными методами, хотя многие считали шарлатаном. После перестройки открыл пункт приема пациентов, стал заниматься диагностикой. Достаточно было заметить легкую асимметрию на шее, прощупать лимфоузлы, чтобы увидеть заболевание щитовидки. Тип осанки подсказывал: у больного проблемы с позвоночником. Важными оказывались факторы, на которые традиционно лечившие врачи, как правило, не обращали внимания. Блеск глаз, рисунок радужки, запах изо рта, ломкие ногти, цвет лица, пигментные пятна, — мало ли как организм сигнализирует о своей беде?
Многие признаки он мог разглядеть даже по фотографиям: диагнозы Иван Матвеевич зачастую ставил не только при осмотре пациента, но и на расстоянии. Предлагал общую схему лечения. Давал рекомендации, к какому специалисту и с каким заболеванием обратиться. Никогда не занимался врачеванием сам. У Гриши вызывал стопроцентное доверие. Хитрый-Мудрый был уверен, что идет не к мошеннику, а к человеку, обладающему редким даже для психолога даром наблюдательности.
Гриша выложил перед прорицателем две фотографии:
— Один и тот же человек?
Снимки были сделаны на корте и за мольбертом. Примерно месяц назад, когда Дмитрий был у брата в Ницце.
— Несомненно. День в день.
— А здесь?
Гриша показал новый снимок — Алекс на корте перед исчезновением. Иван Матвеевич задумался.
— Есть еще фотографии? Анфас?
Гриша достал портрет — Алекс с Элей.
— Думаю, да. Один и тот же. С ним случилась огромная беда. Тяжелая болезнь, перестройка личности. Постарел на десять лет.
Гриша вынул последнюю фотографию. Ее сделал Дмитрий при первой встрече с Алексом в Ницце.
— И это он. Стал еще старше. На пять или десять лет. Фотография не очень хорошего качества, трудно судить. Мешают солнечные блики.
Хитрый-Мудрый сказал, что снимок сделан раньше предыдущего. Иван Матвеевич задумался. Выстроил снимки в правильном порядке. Внимательно осмотрел.
— Состояние улучшается. Обратите внимание: был согнут позвоночник, руки ниже колен. Опущены плечи. Потухший взгляд. Серая кожа. Позднее эти признаки отсутствуют. Человек возрождается. Художник?
— Стал им.
— Кем был? Бизнесменом?
— Да. Как вы узнали?
Иван Матвеевич протянул Грише фотографию Алекса с Элей и спросил:
— А какую профессию вы бы назвали?
Гриша подумал и сказал:
— Это нечестно. Я же знаю.
— Хорошо. Давайте пойдем от противного. Это дворник? Конечно, нет. Слесарь? Нет. Грузчик? Нет. Ученый? Нет.
— Почему не ученый?
— Свободно одет, раскован, обнимает молодую женщину, чувствует себя хозяином жизни… Червь сомнений, обычно свойственный ученым, даже во сне не посещает его. Так? У меня не очень много времени, ждут люди.
Он нажал кнопку селектора. Спросил секретаря, кто на приеме.
— Мне хочется дать некоторые рекомендации. Чтобы обрести здоровье, вашему другу пришлось изменить облик, положение, имя, дом, профессию. Несмотря на это, подсознательный страх не оставляет его. Он должен жить один, пока не почувствует, что нуждается в обществе, перестанет бояться. Его надо не беспокоить. Не напрягать, как сейчас говорят. Нельзя напоминать о прошлом. Лучше пусть считают погибшим. Около года назад у него был сильнейший шок. Нового он не переживет. И поменьше старых фотографий: они сохраняют следы болезни. Беда ушла, но изображение удерживает несчастье. Кроме того, ему надо заняться позвоночником. Поможет акупунктура, плавание. Он должен по два-три часа проводить в бассейне. Надо следить за составом воды и температурой. Вода должна быть теплая, с морскими солями.