Гриша поблагодарил коллегу и раскланялся. Дмитрию рассказал все в деталях. Даже не ожидал, что будет такое воздействие. Успокоенный, друг улетел в Калифорнию.
В отличие от него, Хитрый-Мудрый продолжал размышлять. На основании всего, что знал об Алексе и услышал от Ивана Матвеевича, составил для себя небольшой сценарий.
Алекс работал в серьезной команде, занимающейся разборками среди финансовых воротил. Он коллекционировал информацию, трясущую биржу. Почему-то захотел поделиться сведениями с конкурентами и сунулся в Элину газету.
Закончилось все плохо. Его подкараулили в Испании, привезли на яхту «Топаз» и стали допрашивать. Наверно, о готовящихся банкротствах и взлетах корпораций. Использовали верификатор суждений, детектор лжи или какой-то новый прибор. Речь шла о миллиардных прибылях-убытках.
Дальше одно из двух: Алекс обо всем рассказал, стал ненужным, его прикончили, утопили, очистили счет и стали бомбить биржу. Судя по газетам, последнее не случилось. Деньги Алекса тоже на месте…
Тогда второе. Не сумев распотрошить Алекса с помощью электроники, бандиты решили использовать человека по имени Бирман. Обладая новым методом, опробованным на обезьянах, они связали два мозга напрямую и попытались качать информацию, как это делают при соединении двух компьютеров.
Что-то не сработало. Один из двух умер. Его утопили. Второго свезли на берег. Он оказался в больнице с амнезией. Впоследствии назвался Бирманом, чувствует себя Алексом, владеет частично сведениями одного, частично другого. Симбиоз памяти?
«Кто погиб, судить не берусь. Выжившего спасла амнезия». Увидев, что имеют дело с бревном, бандиты потеряли к нему интерес, увезли с яхты. Биржу не тряхнуло, значит, ничего важного Алекс не сболтнул. Страха, что наведет полицию, не было. Почему? Поскольку подопытные обезьяны погибали, не приходя в сознание, таким же был прогноз и для этого случая.
«Все-таки кто из двух выжил? Зайдем с другого конца. О Бирмане я ничего не знаю. Зато об Алексе кое-что есть». Проблемы у него начались с газеты. Это Эля, Земаны и их хозяева. Возможно, Эля ни при чем. Если команда Земанов хотела использовать Алекса, чтобы прорваться наверх, она должна была бояться хозяев Алекса. Мертвый Алекс им был не нужен: более сильные руки могли отомстить или сдать полиции. Смысл оставить Алекса в живых налицо, — конечно, если тот превратился в дебила.
Судя по счету в банке, Бирман — птица невысокого полета. Вряд ли его судьба интересовала экспериментаторов. Так что в этой комбинации у Алекса шансы есть точно, у Бирмана — неизвестно.
Может, Алекс все просчитал еще на «Топазе», кому-то уплатил и сам поставил пьесу по выгодному для него сценарию с превращением в Бирмана? Например, боится своих хозяев больше Земанов? Хотел сбежать к конкурентам, слить важные сведения, но те его заложили. Попал в лапы своих? Продолжает бояться, что выловят? Проверяет, поверили ли в его смерть? Тоже возможно. Даже вероятно. Дмитрий говорил, что Алекс неожиданно разбогател. Если собака зарыта здесь? Хапнул, кинул хозяев, теперь изобретает способы, как переварить ситуацию?»
От выкладок голова гудела, как бочка. «Пусть все идет, как идет. Время покажет. Затворник в Ницце выжидает. Дмитрий свою роль отыграл. Его участие в пьесе дальше необязательно. Но есть ружье, которое до сих пор не выстрелило. Эля. Как повернутся события вокруг нее? Жаль, у меня нет ни ее адреса, ни телефона».
Если бы Эля знала, что в Питере есть человек, который думает о ней, она бы с радостью позвонила. На этот раз внутренний голос молчал. Эля продолжала безрадостно брести по жизни. Тянула лямку трудовой деятельности в Берлине.
ГЛАВА 39
ЦЕНА ДРУГОЙ ЖИЗНИ
Гонорар за последние статьи бессовестно задерживали, а жить было надо. «Посудомоечные», как называла Эля свои приработки, в счет не шли, откладывались в специально приготовленную банку — на поездку в Питер. «Придется снова снимать со счета». Хотя Эля много раз устанавливала для себя правило: не трогать последнюю тысячу. «Опять не получилось». Это раздражало, вызывало чувство бессилия.