В тренажерном зале Катрин проконсультировалась у инструктора о подборе тренажеров. В принципе, информации хватало и в Сети, но всегда лучше побеседовать с живым специалистом. Инструктор несколько удивился требованиям, предъявляемым к оборудованию, — шикарная девушка за полтора месяца стала в некотором смысле достопримечательностью клуба, — бойцов дравшихся так жестко и умело можно было пересчитать по пальцам. Впрочем, Катрин немедленно получила исчерпывающую информацию и по силовым тренажерам, и по аппаратам функционального тренинга. Деловой беседе мешал второй инструктор, принявшийся отираться рядом. Широкоплечий чернокожий парень явно испытывал некие сексуальные иллюзии и надежды по поводу Катрин. Совершенно напрасно. Катрин искренне считала себя интернационалисткой, цвет кожи здесь совершенно не причем, просто наглых туповатых типов она никогда не любила. Объяснить дураку подоходчивей? Как-то неудобно наносить травмы персоналу клуба, в котором занимаешься.
Катрин заехала в спортивный магазин, сделала заказ. Потом пришлось ехать в университет, — до начала занятий оставалось два месяца. С переводом удалось почти все уладить, но придется подтянуть язык. Черт знает, что, — если уверенно знаешь два языка, и немного третий, учиться непременно придется на четвертом. Катрин не очень-то хотелось учить еще один язык. Да и заниматься историей, честно говоря, тоже не слишком хотелось. Поступишь в докторантуру, может быть, даже получишь диплом, а дальше что? Просиживать задницу в архивах, выезжать на кропотливые раскопки, обмениваться с коллегами пространной перепиской по поводу гипотетической формы сосуда, от которого и остался-то черепок в два квадратных сантиметра? Но нужно же найти себе нормальную мирную профессию. Нужно регулярно зарабатывать какие-то деньги. Фло не позволит себе и намекнуть, но тем более, — необходимо прояснить финансовый вопрос раз и навсегда. Хм, нелегкий выйдет разговорчик.
Не жалуйся и не прибедняйся. Все хорошо. Фло начинает понимать, что любовь пришла как тот социализм, — "всерьез и надолго". Вот черт, — Катрин захотелось суеверно сплюнуть, — социализм приходил хоть и надолго, но не навсегда. М-да, выполнение некоторых заданий оставило неизгладимый и специфический след на вашей психике, товарищ старший сержант. Штампы и формулировки давно минувших времен прицепились хуже вшей. Этак ты и преподавателей университета начнешь фафа[2]- оппортунистами именовать.
Катрин собиралась зайти в университетскую библиотеку, скачать электронную копию тестов по французскому языку, но позвонила Мышка и доложила, что везут тренажеры. Пришлось ехать в Лилас.
Вела машину Катрин очень осторожно. Торопиться лучше медленно. Пока еще выберешься за город. Сам город Катрин не нравился, и девушка ничего не могла с этим поделать, — знаменитый, конечно, город, мировой культурный центр и все такое. Одних революций здесь сколько случилось. Кстати, весьма дурной пример всему миру. Может, поэтому и не нравиться город? Или из-за неудобной организации дорожного движения? Катрин сидела за рулем не первый год, но все равно не любила автомобили и дороги.
Привередливая какая. Вот всё тебе не нравится: город, улицы, полицейские- регулировщики, предстоящая учеба.
Фло тебе нравиться.
Катрин почувствовала, что губы расползаются в дурацкой улыбке. Здорово было там, — на стоянке. И ночью было здорово. И завтракать вместе было хорошо. И сидеть на веранде.
Катрин согнала с лица неуместную блаженную улыбку и посмотрела на датчик бензобака. Это же не город, а разорение какое-то. Нет, — нужно все-таки подумать о постоянной работе.
Тренажеры уже установили на втором этаже, и Мышка протирала сложные конструкции ароматизированной салфеткой.
— Указания по уходу прочитала? — поинтересовалась Катрин.
— Да, Госпожа. Салфеткой можно. Места для смазки и регулировки нуждаются в отдельной…
— Ладно-ладно. Изучи и инструкцию по пользованию. Твои — три километра в день. На третьей скорости. О силовом комплексе упражнений я еще подумаю.
Мышка заморгала:
— Но мне же не нужно худеть…
— Четыре километра. Возражения есть?
— Я виновата, Госпожа.
Катрин села на сидение тренажера, для пробы двинула противовесы. Цуцик лазил вокруг, любознательно обнюхивая непонятную конструкцию.
— Тебе бы тоже какую-нибудь машину приспособить, чтобы бегал целыми днями, — сказала псу Катрин.
Цуцик просигнализировал хвостом, что был бы весьма рад — чего не купили?
— Зажрался, лентяй серый.
Пес положил тяжелую башку на колено хозяйки, тяжело и многозначительно вздохнул.
— Не притворяйся, хвостатый. Гулять мне с тобой все равно некогда. Знаешь ведь, не прикидывайся.
— Он скучает, — сказала Мышка, считающая своим долгом защищать четырехлапого товарища.
— Угу. Скажи еще, что и ты скучаешь.
— Да, Госпожа. Вас почти не бывает, и…
— Можешь говорить.
— Здесь Европа, Госпожа. Негде бегать, нет леса и океана. Это не наш дом.
— Это дом Флоранс.
— Я не в этом смысле, Госпожа! — Мышка в ужасе прижала кулачки к груди. — Флоранс подходит вам как.… Как обойма к пистолету.
Катрин фыркнула:
— На диво поэтическое сравнение. Мышь, ты не забываешь чистить оружие?
— Как можно!? — в глазах Найни мелькнуло искреннее возмущение. — Показать?
— Потом. Значит, твой "Глок " в порядке. Что беспокоит? Соседи? Магазины? Жо? Отсутствие моего руководства? Пылесос сломался?
— Нет, Госпожа. Все работает, все спокойно. Магазины здесь не из лучших, и к моему акценту придираются, но я внимания не обращаю. Дом удобный. Я вам полезна. Флоранс очень добра ко мне, хотя это мешает и ей, и мне. Но я знаю, что она меня не понимает…
— Не путайся. О Флоранс — отдельно. Продолжай свою мысль о беспокойстве.
— Мысли нет, Госпожа, — жалобно сказала Найни. — Предчувствие. Беспокойство. Интуиция? Может, это просто глупо? Я — параноидальная психопатка.
Катрин задумчиво потянула Цуцика за ухо. Пес заурчал от удовольствия.
— Знаешь, Найни, тогда мне придется признать, что я тоже мнительная психопатка. Кстати, я приказывала, чтобы ты засунула все свои многочисленные диагнозы в самую дальнюю жопу? Ладно, это потом. Беспокойство… предчувствие.… Где-то внутри?
— Да, — Мышка постучала кулачками по груди. — Слабо, но отчетливо.
— Что бы это значило, а, Мышь? Если у нас обеих? Я подозревала, что этот мерзкий привкус связан с бесконечными нравственными колебаниями Фло. Но сейчас я их почти изничтожила…
— Какие колебания? — изумилась Найни. — Флоранс вас обожает. На вас двоих очень приятно смотреть. И слышать.
— Цыц! Если Фло узнает, что ты по ночам напрягаешь слух, нам придется долго оправдываться. Не будем ее пока смущать. Если она, конечно, не спросит тебя или меня напрямую. Вернемся, к нашему психозу. У тебя, как у биолога, есть версии?
— Думаю, к биологии и медицине, это предчувствие имеет косвенное отношение. Госпожа, может быть, нас мучают последствия Бьер-Та? — прошептала Мышка. — Я помню свое тогдашнее состояние, а вы ведь ходили прямо туда. Даже вспоминать ужасно.
— Что ты шепчешь? Вожди давно успокоились. Нет, много чего случалось до Бьер-Та, много чего случалось и после. Это гадостное ощущение мне знакомо. Обычно оно острое, мгновенное, и кончается каким-то дерьмом, вроде пулеметной очереди в спину или засады оголодавших вег-дичей. Странно, что и ты чувствуешь нечто похожее.
— Я с вами уже давно, — гордо прошептала Найни.
— Ладно-ладно, моя мелкокалиберная амазонка. Говори нормальным голосом. А то от страшных воспоминаний у тебя поджилки затряслись. Завтра или послезавтра у тебя собеседование с Флоранс. Вот чего тебе следует опасаться.