Мышка близоруко замигала и неуверенно взяла стакан:
— Извините. Госпожа сказала, что вы полностью ее заменяете. Я виновата, — не могу привыкнуть. У меня была только одна Госпожа.
— У тебя и есть одна единственная Госпожа, — резко сказала Флоранс. — Я не заменяю ее. Все остается по-прежнему, Найни. Я буду крайне признательна, если ты соберешься с силами и придешь в себя. Насколько я знаю, ты не в первый раз остаешься без ежедневного надзора Катрин.
— Мне каждый раз было очень тяжело. Очень-очень тяжело, — прошептала Мышка и влила в себя содержимое стакана. Заплаканные глаза ее широко открылись.
— Прочищает мозги, — пробормотала Флоранс и хлебнула из горлышка.
Теперь обе сидели, хватая ртами воздух.
— Это не напиток, — сипло сказала Флоранс. — Лекарство. Спиртотерапия не для удовольствия.
— Госпоже нравится, — так же сипло возразила девчонка.
— Не будем спорить. Думай чем нужным нам заниматься эти две недели Или два месяца. Или год.
— Год?! — ужаснулась Найни.
— Мышь, — сухо сказала Флоранс, — не нам решать, сколько придется ждать. Чем ты занималась, когда оставалась одна?
— Вела хозяйство, училась, переписывалась с Валери, разговаривала с Цуциком.
— Вот и отлично. Продолжай. Учебу никто не отменял. Можешь еще поразговаривать с Жо. И со мной, если сочтешь возможным.
— Но, Флоранс, я очень хорошо к вам отношусь, — смущенно сказала Мышка.
— Мне кажется, ты не совсем определилась в этом отношении. И не будем торопиться. Ты не писала Валери? Девочка, наверное, беспокоится. Можешь проверить почту Катрин?
— Виновата, — торопливо сказала девочка. — Сейчас же посмотрю.
— Хорошо. На счет Цуцика… Ему нужна физическая нагрузка, насколько я понимаю. Попробуй с этим справиться, хотя бы совместно с Жо. Пес должен сохранять форму. И сама немедленно приведи себя в порядок. Госпожа такую опухшую рожицу вряд ли одобрила.
Мышка трудилась перед зеркалом. Флоранс рассеянно осматривала комнату. Раньше приходилось сюда только мельком заглядывать. Педантичный порядок. На стене аккуратные рамки с набросками животных и раскидистых деревьев. Их Флоранс узнала, — работа покойного мужа Кэт. Довольно большой цветной пейзаж раньше видеть не доводилось, — дикий вид с какими-то развалинами под мрачными соснами. Странная, красочная техника, — вероятно, компьютерная. Должно быть, тоже работа Ричарда Кольта. Ноутбук, больше сотни DVD дисков аккуратно расставлены в гнездах стеллажа. И уйма книг и папок. Флоранс с любопытством глянула на корешки: второй том "Истории культуры", "К вопросу о развитии средневековых городов", "Сверхъестественное в первобытном обществе", "Полевая хирургия". Авторы были совершенно неизвестны Флоранс. Вероятно, книги Катрин. Кажется, подруга что-то говорила о "Топографической анатомии" некого Пирогова. Тоже русский. Странно, — историки читают медицинскую литературу, микробиологи, — исторические исследования. Катрин воспитывала из слайв полевого хирурга? Впрочем, если вдуматься….
Флоранс смотрела на развалины на картине. Жуткое место. Сразу видно, — людей здесь не было многие годы. Жутко, чисто, спокойно.… Впрочем, это всего лишь картина.
— Я все исправила? — вернувшаяся в ипостась куколки Найни смотрела блестящими голубыми глазами. О слезах напоминал только чуть припухший, но тщательно припудренный носик.
— Неплохо, — одобрила Флоранс. — Но нам придется объяснять Жо, что стряслось с твоей чудесной прической. Он мальчик не слишком внимательный, но столь радикальное изменение имиджа вполне успел разглядеть. И угораздило же тебя выскочить, хм, неодетой. Есть идеи как такие превращения истолковать?
— Как истолковать? — Мышка задумчиво надула накрашенные губки. — Вы знаете, может быть, лучше я это объясню сама? Если вы мне доверите…
— Почему бы и не доверить, — Флоранс вздохнула. — По-моему, у вас с Жо сложились вполне дружеские отношения. Только будь осторожна, — он увлекающийся мальчик, и, несмотря на все случившееся, ему еще нет четырнадцати.
— Я понимаю. Но вы ошибаетесь, — он внимательный и рассудительный мальчик. И быстро избавляется от иллюзий. Но я не выболтаю лишнего, Хозяйка.
Флоранс посмотрела внимательно:
— Это титул? Найни, мне трудно разбираться в подобных тонкостях.
— Нет здесь никаких тонкостей. Каждый имеет титул или звание. Я — слайв. Госпожа, — естественно, всегда Госпожа. Ваше сердце принадлежит Госпоже, а она очень любит вас. Значит, вы — хозяйка очень многого. И, кроме того, называть вас по имени, мне кажется крайне вульгарным, — рассудительно пояснила Мышка.
— Логика железная. Железно-феодальная, — Флоранс хмыкнула. — Собственно, мне все равно, — дома хоть "маркизой ангелов" именуй. Ладно, поскольку со слезами мы закончили, — иди, объясняйся с Жо. Потом занимаемся делами. И никаких снисхождений, — тренажеры, обед, и все остальное по расписанию. Постарайся приготовить свои предложения по поводу домашних дел. Я на тебя надеюсь.
— Хорошо, Хозяйка, — Мышка жалобно моргнула и попросила. — Вы бы не могли мне дословно пересказать, все, что сказала Госпожа? Естественно, все то, что не касается личных отношений.
— Личных отношений там мало что касалось, — с грустью сказала Флоранс. — Полагаю, нас слушало слишком много людей….
Когда они спускались по лестнице, Мышка сказала:
— Я не поняла, что имела в виду Госпожа, говоря — "будьте осторожны"?
— В городе все еще неспокойно. Мы по вечерам из дома не выходим. Как впрочем, и почти все горожане. Думаю, Катрин хотела нам напомнить, что расслабляться еще рано.
— Возможно, не только это. Госпожа наверняка продумывала каждое слово, прежде чем позвонить.
— Не знаю. У меня все вылетело из головы, когда я услышала ее голос. Странно, что я вообще могу вспомнить, о чем мы говорили.
— Вы говорили очень правильно. И, пусть Госпожа меня потом накажет, — вы ее правильно обругали. Все чего она боится в жизни, — это обидеть вас. Боится, что вы чего-то не поймете…
Флоранс пила сок и смотрела в окно. Жо и девчонка сидели на ступеньках. Мышка что-то рассказывала, потом стянула с головы парик. Жо с весьма серьезным, академическим интересом оглядел гладкий, чуть отливающий синевой череп. Что-то сказал. Мышка засмеялась и нагнула голову. Жо провел пальцем по ее темени. Потом девочка спрятала одну из своих многочисленных тайн под париком, и парочка продолжила неторопливую беседу.
Начать работу над псевдоисторическим заведением на площади Бьен Флоранс так и не довелось. Представитель заказчиков многократно ссылался на временные трудности, на общую неблагоприятную атмосферу в городе и откладывал подписание контракта. В конце-концов стало очевидно, что от услуг мадам Морель склонны отказаться. Работы собирались вести или самыми неторопливыми темпами, или вообще отложить до лучших времен. Правда, за проведенную Флоранс подготовку проекта были весьма благодарны и даже неплохо оплатили труды, оформив отдельным контрактом. Все это можно было бы счесть весьма удачным решением, если бы Флоранс не узнала через старых знакомых в строительно-архитектурном департаменте, что с некоторых пор, сотрудничество с мадам Морель считается не слишком лояльным поступком по отношению к мэрии города. Заместитель главы департамента, с которым Флоранс в свое время связывали, пусть не долгие, но весьма близкие отношения, искренне сочувствовал и бывшей любовнице, и ее сыну, влипнувшему в паршивую историю, но повлиять на ситуацию никак не мог. Намек о нежелательности контактов с мадам Морель пришел с таких высот, что тут и спорить не приходилось.
Флоранс не слишком расстроилась. Нечто подобное она и ожидала, правда, не с такой наглой прямотой, но тут уж ничего не поделаешь. Мэрия сейчас была настолько занята улучшением отношений с "горячими" пригородами, что на решения остальных проблем запасов дипломатии не хватало. Флоранс приказала себе не переживать, — все равно, работать здесь было бы трудно. По крайней мере, от ее услуг отказались в мягкой и вежливой форме. Жо повезло куда меньше, — с формулировкой "за недисциплинированное и порочащее звание кадета поведение" он был отчислен из школы через два дня после событий у мэрии VIII округа. Получив пакет с приказом, Жо только скривился и буркнул, что учиться в этой школе для фригидных монашек и блаженных страдальцев в аксельбантах он бы и сам не стал. Лексика мальчика явно тяготела к Кошачьей привычке выражать свои мысли. Но со смыслом заявления вполне можно было согласится. Насчет Поля-Плаксы Военная Школа столь поспешных выводов не сделала, — вероятно, из разговорчивых и предельно откровенных кадетов получаются отличные офицеры. Фиг с ними, как любила говаривать Катрин.