Флоранс существовала в качестве добавки, — любопытное явление, которое пытались оценить.
Молодежь сидела у бассейна, — кажется, спорили о преимуществах и недостатках американского и европейского футбола. Валери обнимала своего парня за плечи, — она держалась со своим избранником ласково и покровительственно. Чем-то такая манера неуловимо напоминала повадки Кэт. Майклу подобное обращение явно нравилось. Странно, — подростки напоминали пару, которая жената уже много лет.
Цуцик радостно грызся, кувыркался, и боролся со своим черным, таким же пушистым, собратом-хаски. Псы тоже откровенно наслаждались общением.
Флоранс вышла на пляж. От океана пахло океаном. Солнце пекло, по пляжу трусили спортсмены, сосредоточенно вслушивающиеся в откровения своих плееров. Все выглядело ослепительно и глупо как в многосерийном телефильме.
Флоранс села на песчаный бугорок и увидела, как к ней идет Валери.
Девчонка плюхнулась рядом, скривилась и сказала:
— Не обижайся. Мы пялимся на тебя как в зоопарке, потому что ничего не можем с собой поделать. Нам жутко интересно.
Флоранс подняла темные очки на лоб:
— Я и не думаю обижаться. Любопытство, — вполне естественное чувство. Я немного смущаюсь, но это в большей степени от жары.
— Жарко у нас, — согласилась девчонка, улыбнулась и протянула руку, — давай познакомимся по-настоящему. Я — Валери. Ты писала отличные письма, но личное знакомство совсем иное дело. Катрин стала мне наполовину мамой, наполовину — лучшей подругой, о которой я никогда и не мечтала. Звучит банально, но по другому и не скажешь. Катрин — настоящая.
— Хм, кажется, я узнаю привычку формулировать, — улыбнулась Флоранс.
— Само собой, — Валери хихикнула. — Катрин перевернула меня вниз головой, вытрясла все дерьмо и поставила на ноги. Я ее очень люблю. Только не ревнуй. Я рада, что вы вместе. Честно.
— Значит, я не произвела уж слишком разочаровывающего впечатления?
— Шутишь? Ты самое то, что нужно. Спокойная, воспитанная и уверенная. И красивая. Не по здешнему красивая. Черт возьми, — вот насчет этого я не угадала. Мне казалось, что вся красота наливается из одной цистерны.
— А на меня из лужи зачерпнули? — засмеялась Флоранс.
— Из лужи — на Катрин. А красоту на тебя настаивали в каком-то древнем подвале в тысячелетних бочках. Надо же, — до меня дошло, что такое Европа! Не обижайся, — я по семейному, — Валери чмокнула гостью в щеку.
— Я думала, вы меня не примете, — пробормотала Флоранс.
— Вот еще! Ты явно наша.
— Вы здесь целуетесь, или мне показалось? — за спиной стояла Катрин, с тремя бокалами в руках.
— Ох, я забыла, как ты умеешь подкрадываться, — вздрогнула Валери. — Я объясняю Флоранс, что мы здесь наглые, прямолинейные, но, в общем-то, неплохие люди, и разглядываем гостей как статуи в музеи не со зла, а из любопытства.
— Вы же заочно знакомы, — сказала Катрин, протягивая бокалы с белым вином. — Флоранс отлично знает про здешние дикие нравы, и как здесь любят палить из револьверов.
— Да, классный получился телерепортаж, — согласилась Валери. — Мне Кора позвонила и сказала, чтобы я немедленно посмотрела выпуск новостей. Голос у нее был жутко перепуганный. Мы уж думали, что тебя упрячут за решетку надолго.
— Обошлось, — Катрин приподняла бокал. — Я рада вас видеть. Очень.
— И мы, — Валери вздохнула. — Это папино любимое вино? Черт, как жаль, что он не познакомится с тобой, Флоранс. Он был бы так рад. Мы завтра съездим на кладбище?
— Сейчас пообедаем и съездим. Фло, не пытайся ничего сказать. Ричард действительно был бы рад увидеть тебя.
— Конечно, — поддержала Валери. — Может, со стороны это и выглядит странно, но мы-то понимаем…
На кладбище они встретились с Корой и ее сыном. Высокая холодная женщина без стеснения окинула Флоранс изучающим взглядом, и одобрительно кивнула. Флоранс даже показалось, что все остальные на миг примолкли, ожидая вердикта.
— Рада познакомиться, Флоранс, — вежливая фраза, сопровождалась отдаленным намеком на улыбку, но очевидно этого было более чем достаточно.
Ричард Кольт покоился под серой плитой, лежащей среди подстриженной травы. Катрин, Валери и маленький Пит, присели рядом с плитой. Флоранс и две другие женщины остались стоять в отдалении.
— Он ее очень любил, — сухо сказала Кора.
— Я ее тоже очень люблю, — сказала Флоранс, стараясь оставаться спокойной.
— Мы знаем, — тетя Маргарет взяла ее за руку. — Кора не желала тебя упрекнуть.
— Да, — худая женщина неожиданно обняла Флоранс, — я хотела сказать, чтобы вы не вздумали умирать. Знаю, вы уедете далеко, но тем ни менее.… Кстати, ты выглядишь лучше, чем я думала. Можешь на нас полностью рассчитывать. Информация о клинике у меня в машине…
Потом, когда пришлось бесконечно ездить на другой конец города, проходя обследования и оформляя документы, Катрин с Флоранс как-то вновь завернули на кладбище. Лежали безмолвные могильные плиты. Звенели цикады. Осень здесь никуда не торопилась.
— Он был удивительно хорошим мужиком, — мрачно сказала Катрин. — Вот хрень, мне стыдно, что я так и не смогла воспринять его как мужа. Все должно было быть по-другому. Я наивно надеялась, что мы с тобой сможем его порадовать и вместе. Развратная я баба, чтоб мне…
— Перестань, здесь, наверное, неуместно так говорить.
— М-м.… Не знаю. Я ведь, очевидно, язычница. Мне хочется говорить на могилах о приятных вещах. Эх, ну как же я его не уберегла? Почему так получается, а, Фло?
— Ты не всесильна. Перестань.
Катрин вытащила из заднего кармана фляжку и присела на корточки:
— Ну, Ричард-медвежонок, помянем тебя в узком кругу. Я счастлива. Ты там, в Стране Вечной Охоты, тоже, пожалуйста, найди себя пару. Очень прошу.
Она плеснула из фляжки в изголовье могилы, глотнула сама и передала фляжку Флоранс.
"Спасибо, Ричард. Извини", — мысленно сказала Флоранс большому мертвому человеку и глотнула из теплого горлышка. Горькая жидкость обожгла горло.
— Водка, — сказала Катрин. — Напиток, которым следует поминать близких.
— Кэт, обещаю, тебе не придется меня хоронить. По-крайней мере, ближайшие восемьдесят лет. Я сделаю все, чтобы остаться в живых, в какое бы дерьмо мне ни пришлось при этом залезть.
— Хорошее обещание, — пробормотала Катрин, и погладила могильную плиту. — Он был мужчиной и бойцом в душе. Пришел момент и Ричард сделал то, что считал нужным и честным. Но твоя, Фло, победа будет в другом. Ты всегда должна ждать меня дома. Пожалуйста.
— Я буду бесчестной, коварной и расчетливой, скользкой как пиявка. Никому не удастся меня раздавить. Я буду только тебе верна, — Флоранс поцеловала подругу в губы. — Не сомневайся. Но и ты пообещай, что твоей главной целью всегда будет — вернуться ко мне.
— Конечно. Но я Леди, и не всегда располагаю собой. У меня есть некоторые предрассудки. Как у него, — Катрин кивнула на могилу. — Но мы справимся. Нужно будет, — весь мир поставим на уши, но справимся.
— Давай лучше без "ушей", — попросила Флоранс.
— Естественно, — Катрин улыбнулась. — Мы же с тобой практически беременные женщины. Нам нужно быть мягче и тише.
Беременность подруги получили через неделю пребывания в Анджел-Сити. Как выразилась Катрин, — "процедура могла бы быть и поромантичнее". Особенно, если учесть, во сколько она обошлась. Еще несколько недель пришлось ездить в клинику, — проверять результат.
Гуляя по пляжу, или любуясь закатом с просторного балкона дома, Флоранс думала, что это очень странно, — понятия не иметь об отце существа, которое начинает формироваться в твоем теле. Донор — европеоидный, абсолютно здоровый самец в возрасте двадцати шести лет. Сколько ему сейчас лет на самом деле? Черт знает что, — замораживают несколько капель жидкости, а потом, — может быть, через десяток лет, из этих сперматозоидов начинают расти люди. Вообще-то, Катрин совершенно права, — у детей будут только две мамы. Донор спермы здесь совершенно не причем.