Говорила Катрин совершенно верно, но сама она нервничала жутко. Флоранс даже не ожидала от подруги такой мнительности. Катрин с пристрастием допрашивала докторов, почти доводила до слез Мышку, бесконечно выпытывала у Флоранс подробности ее прошлой беременности. И это, не считая часов проведенных в Сети за штудированием соответствующих сайтов. В один прекрасный день Кэт совершенно успокоилась, и принялась жить привычной жизнью, бегать кроссы, радуя собак и доводя до изнеможения пытавшегося бежать на равных Жо, купаться в океане, а по ночам с упоением кувыркаться в постели. Они с Флоранс спали на супружеской кровати семьи Кольтов, и по началу гостья чувствовала там себя весьма скованно. Но поскольку окружающие, очевидно, находили такое положение дел совершенно естественным, Флоранс отбросила сомнения. Было не до щепетильности, — Кэт торопила всех. Приходилось участвовать в обсуждении финансовых проблем, готовиться к отъезду на север, звонить за океан, узнавая, как обстоят дела с продажей дома, и главное, — воспринимать ежедневные лекции Кэт. Подруга рассказывала легко и доходчиво, но когда оказывалось, что кто-то из слушателей упустил важную деталь, злилась неимоверно. Больше всех доставалось Жо. И Мышка, и Флоранс, привыкли улавливать нюансы с первого раза. К удивлению всех троих, Катрин мало говорила о Том мире, основной упор делая на общие основы выживания. По большому счету, все сводилось к тренингу по психологической устойчивости в экстремальных условиях и навыкам самозащиты. Если знаешь что конкретно необходимо делать, — не боишься и не впадаешь в панику. Если не боишься, — больше шансов уцелеть. Катрин иллюстрировала прописные истины отнюдь не хрестоматийными примерами. В большей их части угадывался собственный опыт Кошки. Детали пугали так, что у Флоранс замирало сердце. У Жо от желания задать тысячу вопросов открывался рот. В большинстве случаев мальчишка сдерживался. Они сидели на пляже или в прохладе дома, говорили о чудовищных вещах, и совершенно не верилось, что это обсуждается всерьез. В скором будущем Катрин обещала перейти к практике.
Еще Катрин бесконечно что-то обговаривала с Валери. Иногда, к ним присоединялась и Кора, часто приезжающая с сыном. Катрин объяснила, что пытается заложить запасную базу на будущее. Флоранс не спрашивала подробностей, — хватало собственных дел, да и не верила бывшая том-менеджер в здешнее будущее. Дети Кошки будут расти в другом мире, — в свободном, диком и большом. Флоранс испытывала что-то очень похожее на нетерпение. Повторяла себе, что еще рано, еще ничего не готово. Проект, — самый сложный в жизни, по сути, еще и не начинался. Знания, — вот что нужно забрать с собой. Только знания, поскольку ничего другого прихватить не удастся.
— Каждый грамм груза повышает риск, — сказала Катрин. — Поскольку нас пойдет много, и никто из вас, вероятно, не сможет перейти самостоятельно, мы и так вынуждены рисковать. Чем длиннее нить, тем легче ее оборвать. Поэтому, проявите в отношении багажа истинный аскетизм. Глупо будет, если кто-то потеряется из-за каких-то лишних шмоток.
— "Потеряться" — значит погибнуть? — спросил Жо.
— Не обязательно, — Катрин сняла темные очки и подставила лицо солнцу. — Можно застрять где-то еще. Ну, вы все видели киношедевры о машине времени. Агрегат там непременно ломается и заносит отважных хрононавтов невесть куда. Нечто похожее может случиться и с кем-то из нас. Только "отцепившийся вагончик" попадет не только "не туда и не тогда", но и с ним, — с индивидом, — могут случиться и внутренние изменения. В Переходе много парадоксов. Собственно, Переход и является сплошным парадоксом. Если и велись серьезные исследования по этому поводу, то я о них ничего не знаю. Зато знаю, что переход многочисленной группы явление уникальное. Возможно, мы будем первыми. И последними.
— Госпожа, простите, но может быть, вы переведете нас за два раза? — неуверенно спросила Мышка. — Так будет меньше риска.
— Мысль неглупая, но там возникают другие сложности. Попасть точно в назначенное место мне не удается. Значит, придется разбивать группы во времени, а этого делать не хочется. Собственно, я не знаю, как вас разделить. Разве что Цуцика зашвырнуть в первую очередь. Он там не пропадет.
— Цуцика тоже нельзя, — испуганно сказала Мышка. — Как же мы без него? Вдруг в лес угодим?
— Для акклиматизации я вас в северные дебри и потащу. А насчет Перехода, — возможно, у нас будет проводник. Умеющий попадать куда точнее, чем я.
— О! — понимающе заулыбалась Мышка.
— О! — с несколько иным выражением сказал Жо. О суккубе по имени Блоод мальчик был наслышан.
— Не ойкайте, — это лишь один из вариантов, — Катрин покосилась на молчавшую подругу и сказала. — Давайте-ка, сбегайте, окунитесь, пока есть такая возможность. В лесу поплескаться не удастся.
Цуцик, разговором не слишком интересовавшийся, помчался в воду первым. Мышка в закрытом купальнике и Жо, в дурацких шортах по колено, запрыгнули в волны следом. Визг, гавканье и вопли разлетелись над пустым пляжем.
— Детский сад какой-то, — вздохнула Катрин. — Ты мне, мамочка, что хотела сказать?
— Кэт, а нельзя не приглашать сюда Блоод? — неуверенно спросила Флоранс. — Я как-то побаиваюсь.
— Совершенно напрасно. Лучше вам познакомится на нейтральной территории. Она ведь тоже опасается тебе не понравиться. Только она тебя знает, хотя и в несколько одностороннем порядке. Кстати, нам давно пора обсудить этот щекотливый вопрос. Ты ведь знаешь, что у меня есть некоторая неустойчивая связь с "Двумя лапами"?
— Ну, да, — вы с Блоод снитесь друг другу. Слава богу, обычно без излишнего эротизма. Насколько я понимаю, сны приходят "в режиме реального времени"? Правильно?
— Несомненно. Я проверяла, — Катрин вытянулась на песке удобнее, взяла руку подруги. — Но есть одна тонкость, — видишь ли, — я тебе тоже снюсь. И тоже издалека.
— В смысле — с верблюдами? Но это же только смутная игра нервных клеток мозга. Ничего мистического. Я много думала о тебе и…
— Про верблюдов ты тоже много думала? — Катрин хмыкнула. — Я тебе не рассказывала, что со мной приключилось, только потому что у нас полно других забот. Занятное путешествие получилось, хотя и утомительное. Так вот, — я тебе снилась и чувствовала это. А ты не придавала особого значения подробностям, потому что думала, что это так, — всего лишь шалости Морфея.
— Кэт, со мной в жизни никогда ничего мистического не случалось, — насмешливо сказала Флоранс. — Я женщина приземленная.
— Разве? Впрочем, мистического на свете, вероятно, вообще не существует. Я вот встречалась с теми, кого обычно именуют богами, — знаешь, по-моему, они просто не совсем люди, и умеют чуть больше чем мы. Вполне приличные существа. Ладно, я не об этом. Ты носила на шее мою побрякушку и видела "сны". Я давно знаю, что тот зубик, особенно в сочетании с африканским ожерельем, здорово помогает поддержать связь. В смысле — сонную. Следовательно, — ты тоже умеешь это делать.
— Мне кажется, в этом было больше эмоций. Ты сейчас рядом, я спокойна, и мне ничего не снится. Да собственно и зачем?
— Незачем, я согласна. Только вчера мне самой приснилась Блоод. И насколько я понимаю, она видела и тебя рядом со мной. Полагаю, уже не в первый раз.
— Ай! — Флоранс встревожено села. — Мне такое совсем не нравится. Значит, она пялилась на меня, когда я сопела и пускала слюни?
— Успокойся, мамочка. Слюни ты не пускаешь, и хорошо об этом знаешь. Да, и видела Блоод за свою долгую жизнь столько спящих людей, что нам с тобой не вообразить. Мне кажется, нам нужно попробовать пообщаться во сне втроем. Как ты думаешь?
— По-моему, это невозможно. Ты побывала там, у тебя сохранилась эмоциональная связь и воспоминания. А я всю жизнь здесь провела. Я только по телефону общаться умею.