Ледяное молчание встало между ними.
Нягу несколько раз вытер со лба пот. Он ощущал какую-то болезненную слабость и едва держался на ногах.
Запинаясь, чужим голосом он проговорил, указывая на море:
— Погляди, лодка под луной…
Какой-то запоздавший рыбак торопливо пересекал светлую дорожку, расстеленную луной по зеркальной поверхности моря.
Оба неподвижно застыли, не глядя друг на друга. И у каждого была лишь одна мысль, одно тайное желание: поскорее уйти отсюда.
— Наверное, уже поздно? — робко спросила Эвантия.
Суетливо и растерянно Нягу принялся искать по карманам часы. Наконец нашел и стал вглядываться в них при лунном свете.
— Одиннадцать… Через полчаса мне заступать на вахту.
Это была ложь. Этой ночью он был свободен от службы.
— Пойдем… — нерешительно предложила она.
— Хочешь, я тебя отвезу на шлюпке до лоцманской службы? — запинаясь, предложил он.
— Не нужно. Нас может кто-нибудь увидеть. Я пойду одна и войду в дом с переулка.
Они остановились там, где начиналась набережная. Нягу торопливо обнял Эвантию.
Она ласково прильнула к его груди и, глядя ему прямо в глаза, погладила его по щеке.
— Увидимся завтра вечером. — Эвантия улыбнулась, прощая ему все.
— В это же время?
— Да. До свидания.
Нягу прыгнул в шлюпку, крепко взялся за весла и начал грести, откидываясь назад всей тяжестью своего тела. Он еще раз обернулся в сторону набережной и посмотрел на девичий силуэт, постепенно таявший во мраке ночи.
Шлюпка с трудом продвигалась вверх по каналу против сильного течения. Сделав несколько гребков, Нягу почувствовал, что устал. Ноги у него дрожали, руки словно налились свинцом, голова пылала. Он снял фуражку и бросил ее на дно шлюпки. Перегнувшись за борт, он зачерпнул пригоршню холодной воды, освежил себе лоб и пересохший рот. Потом расстегнул китель, чтобы легче было дышать.
Тело его разламывалось от усталости. Мучительные мысли сверлили мозг. В душе странно мешались печальная гордость и смутное чувство унижения.
Нягу делал усилия, чтобы овладеть собой и спокойно, хладнокровно разобраться во всем.
Так что же? Он должен был воспользоваться слабостью глупого ребенка? Женщина может постоять за себя, а неопытная девочка…
«Спокойствие, самообладание — в этом сила», — убеждал он себя, испытывая чувство гордости. Но это длилось всего лишь мгновение, потому что доносившийся откуда-то глухой голос начал нашептывать ему со злобным упорством:
«Сла-бость! Жизнь — это всего лишь цепь ощущений… Искать удовольствий — это вполне естественно… И самых жгучих удовольствий… Полная свобода… Добродетель, мораль — наивные предрассудки, цепи, ложные условности».
Капли мелкого холодного пота покрыли лоб Нягу.
Голова его раскалывалась от противоречивых мыслей.
Тщетно он напрягал умственные силы, чтобы выйти из положения, которое казалось ему и смешным и постыдным.
Ему бы хотелось чувствовать себя гордым победителем, но он ощущал лишь унижение и обиду.
У самого трапа ему встретился спускавшийся вниз товарищ — весельчак лейтенант Мынзату.
— Что это такое, Нягу? В такое время ты уже возвращаешься на корабль? Разве ты не знаешь, что сегодня мы собираемся у Герасе? Празднуем конец холостяцкой жизни Миташа. Это последняя его ночь. Завтра он отправляется в Галац на свадьбу.
Мынзату, прозванный графом Манзатти, происходил из простой крестьянской семьи, из села Кьор-Чишмя уезда Констанца. Учился он в мореходной школе в Ливорно, где и присвоил себе дворянский титул, показывая на карте Румынии всю Добруджу как родовое поместье Манзатти.
Обладая феноменальной памятью, он знал наизусть весь дантовский «Ад» и с пафосом декламировал на всех пирушках:
У Нягу не было сил сопротивляться. Вместо того чтобы подняться на борт, он отправился к Герасе.
По противоположному тротуару в свете фонарей двигались две женские фигуры.
Офицеры ускорили шаг, на ходу оценивая их.
Остроглазый граф издалека узнал женщин.
— Эй! Алло! Девочки! Когда вы высадились на этом берегу? Откуда вы? Куда направляетесь? Что, вы незнакомы? Это младший лейтенант Нягу, по прозвищу Жеребенок. Вот эта высокая — Морская База, а та, поменьше, — Мица Ящик. Самые лучшие девочки, которые когда-либо были приписаны к морскому флоту. Смотрите, ведите себя осторожно, не вздумайте вскружить голову мальчику, ведь он влюблен по уши.