— … Да я уж думала, все у них наладилось с этой фурией психованной, но… — скорчив недовольную гримасу, покачала я головой, а Хран в ответ усмехнулся:
— Степная бесовка.
И уж не знаю, что он имел в виду под данным «научным» определением, но, по моему стойкому мнению, Гуля эта совсем других «определений» заслуживала. Да мне от одного взгляда на Тишка, вернувшегося в дом вскоре после Стаха, плохо сделалось. Ведь, мало того, что синяки по всему тельцу, так еще и ожог на боку. Но, наш герой лишь вздохнул тяжко и под этим моим взглядом, уплелся в сторону кухни — уж там его Руфа без лишних досмотров сразу и накормит и приголубит.
— Евсения, а Любоня то пишет тебе? — провожая глазами, плывущую по тротуару дородную темноволосую горожанку, вдруг, спросил Хран.
— Ага, — в ту же сторону расплылась я. — Еще как пишет. Они с Русаном в Медянске обосновались. И на деньги по векселю Сивермитиса подружка моя открыла свою цветочную лавку. А назвала ее, знаешь, как? «Адьяна».
— Да что ты?
— А то. Зря что ли она последние здесь два дня, хвостом за Тагиром таскалась. Все у него выспрашивала и записывала. Видимо, тогда еще решила, — сделала я логическое умозаключение, скромно при этом умолчав, что «вторым хвостом» таскалась сама. — А Русан пошел служить в городскую стражу. У него там знакомец оказался. Точнее, не в саму стражу, а, как это… что-то по бою с оружием и без.
— Боевым тренером, — прищурился на солнце Хран. — Бьется он и в правду, грамотно — мы с ним «попрыгали» в Адьяне. Да и мужик хороший, сдержанный. Как раз для твоей многодеятельной подруги… Евсения, а от Адоны новостей нет?
— Есть. Любоня с Русаном, когда в Купавную ехали, завернули на всякий случай в заповедный лес. И столько было радости, когда ее там нашли — в нашем доме на озере.
— Так она там осталась?!
— Ага. Представь: помотала Ольбега с его наймитами мороками, а потом, когда они ни с чем убрались, решила остаться. Я думаю, после стольких лет жизни с людьми, нянька моя теперь тоже — не совсем дриада. И ей среди своих лесных подруг скучно станет… Но, и ко мне она вряд ли решится переехать, — подумав, добавила со вздохом.
— Да-а, а место там хорошее. Не хуже Адьяны. И озеро… А на свадьбу вашу…
— Приедет. Вместе с Любоней, Русаном и теткой Свидой. Все уже приглашены. Там и повидаетесь.
— Это, конечно, — неожиданно расплылся мужчина, всколыхнув в памяти наше последнее с Адоной застолье. И как нянька моя подливала Храну бесконечный смородиновый чай. И…
— О, боги! Лишь о вдохновении молю. Ведь остальное в силах я украсть! Мое глубочайшее уважение, досточтимый Хран! — худощавый мужчина с патлами льняных волос, поддернул на плече траурную ленту и тут же пришлепнул руку к груди. Слушатели его, толпящиеся на тротуаре у уже знакомого мне столба с листами, кентавры и пара людей, тут же повторили движение. — Досточтимый Хран! — величаво продолжил «поэт», глядя на моего, насмешливо прищуренного спутника. — Не могли бы вы от меня лично и всех здесь собравшихся, — взмахнул он в сторону оных рукой. — засвидетельствовать божественной висеште наше общее восхищение и почтение. Ее послали небеса через дремучие леса! В том месте, где пути сошлись, сквозь камни розы прорвались! — заставил он меня невольно открыть рот.
— Досточтимый Барнабас, а нельзя ли что-нибудь попроще? — уже во весь свой рот усмехнулся Хран. — А то, боюсь, исказить ваш слог при повторении.
На что тот, шустро сменив позу, ответил:
— О, я силен и в прозе. И да простит мне мой дерзкий нрав Каллиопа, моя верная поэтическая муза, но я иногда ей изменяю и с Талией и с Мельпоменой. И не далее, как вчера они посетили меня на пару, одарив очередным прозаическим шедевром, шепнув на оба уха сразу, что с этим шедевром я могу смело претендовать на выступление в честь свадьбы нашего героического будущего Сивермитиса Стахоса, правда, тогда он уже будет настоящим и…
— Достаточно, — умоляюще выставил руку Хран. — Я и этот поток не осилю.
— Ну, так позвольте мне сразу перейти к делу? — ничуть не смутился многогранный автор. — Я могу вам продекларировать лишь небольшой отрывок, чтобы ваш суровый военный мозг смог без проблем его усвоить и… воспроизвести.
— Откройте же ваш рот, — видно, смирился с долей мой спутник и пожал мне плечами: мол, я его знаю и уж лучше сейчас, чем всю дорогу до дворца, даже если поскачем галопом. Мне же, напротив, стало интересно. Да и Барнабас ждать себя не заставил: