Травка еще спала, под корочкой изо льда, и я, скоро его расколупав, нащипала в разложенную тут же тряпицу темно-зеленых круглых листиков. А потом, засунув их в сумку, уже с удовольствием распрямила спину. И втянула носом запахи леса. Так может пахнуть лишь март — одновременно морозно и прело. Когда наверху — уже весна. И солнце нагревает древесные стволы. А под ногами — зима, одолеть которую у мартовского светила еще не хватает сил. Потому что… как там сказал Абсентус, «для любого процесса необходимо время».
— А ведь я никогда с вами не разговаривала, — осторожно приложила я ладонь к чешуйчатому сосновому стволу. — От дубов только и жди прогнозов. И честно сказать, я их теперь побаиваюсь. А от вас чего ждать? Вы, сосны, в какой области специалисты? Или…
— «Пригнись».
— То есть? — удивленно прищурилась я, но, руку не убрала. — Даже так? Еще круче?
— «Пригнись. Пригнись, дура!» — прозвучало так повелительно громко, что я невольно выполнила приказ, через мгновенье, ощутив над своей макушкой, воткнувшийся в ствол нож. — «О-о-о», — глухим стоном отозвалась сосна и я только тогда, отдернув руку, отпрыгнула.
Мужчина, секунду назад, совершивший бросок, дернулся в сторону, будто опасаясь ответного удара, а потом замер. И было в его фигуре и лице что-то несуразно-знакомое, едва уловимое из прошлой моей жизни, что я, не смотря на всю ненормальность происходящего, начала медленно открывать рот:
— Ты?.. Окно?.. Фрона? Ты лез ночью, — произнесла, проговаривая каждое из слов.
Узнанный же мною «акробат», среагировал быстро — нырнул единственной своей, левой рукой за пазуху куртки и вытащил оттуда еще один нож, правда, уже поменьше:
— Только вот, давай без лишних церемоний? А?
— Ну, давай, — тряхнув головой, повесила я над правой своей ладонью «изумрудный» шар, и мы, словно примеряясь, двинули по широкому кругу. Убийца мой бросать нож во второй раз не спешил, да и сам кидаться в бой не рвался. Для меня же, это и вовсе было моральным испытанием. Пока, наконец, после очередного шага, я не ушла по колено в снег, выпустив влево свой боевой снаряд. И в этот самый момент на огромной скорости на мужика налетела большая белая собака. Их обоих снесло на несколько ярдов, и еще через мгновение лес огласил пронзительный визг.
— Гуля! — рванула я в их сторону. Мужик же резко подпрыгнул с земли и на какой-то миг, будто, растерялся — кинул взгляд на меня, на собаку с торчащим в боку ножом, и даже дернулся к ней, но, тут же отпрянул назад от моего запущенного на ходу шара. А потом, уже без раздумий, рванул прочь, вдоль огородов. — Сволочь! — заорала я ему вслед, падая перед проступающим сквозь морок тельцем. — Сволочь… Гуля, Гулечка…
Назад я неслась, уже не выбирая дороги, думая лишь о том, чтоб успеть донести. И маленькое Гулино тельце на руках то начинало дрожать, то, со стоном, замирало. А я все неслась. Да так, что лишь мазнула отстраненным взглядом по знакомому, огненно рыжему жеребцу у самой калитки: «Перец. Ну, значит… да, ну и пусть!».
— Абсентус! Абсентус, вы мне нужны! Мишка!
На мои истошные вопли народу вывалило из кухни гораздо больше оглашённых, и после секундного замешательства, первым ко мне рванул Мишка. Парень подхватил бесовку на руки и поволок прямиком в смежную с комнатой лабораторию. Я же — понеслась следом, пытаясь объяснить. Хотя, и так все было понятно. Правда, не всем:
— Евся, тебя что… поранили? — о-ох, а она то тут совсем некстати.
— Нет.
— А кровь?
— Кровь? — растопырила я свои липкие пальцы. — Любоня, это не моя кровь. Мишка! Ты…
— Евсения, мы сейчас сами разберемся, — выступил мне наперерез крайне озабоченный Абсентус. И, едва не прищемив проскользнувшему мимо него Тишку хвост, захлопнул передо мной дверь.
— Да, знаю я, как вы! — беспомощно возопила я в облезлые дверные доски. — Мишка, ты за ним следи! И, если что, я помогу! Я здесь и… — обхватили меня сзади и развернули в совершенно другую сторону. — Хран, она же из-за меня. Ее из-за меня ножом. Это в меня должны были…
— Тихо-тихо, дочка, — прижал он мою голову к своему плечу, заставив сначала глубоко выдохнуть, а потом медленно начать приходить в себя. — Тихо-тихо… Любоня, есть в этом доме горячительно — успокоительное?