Дама в розовой юбке мельком посмотрела на бабушкину ладонь и выдала дополнительную информацию:
— Андрей этот женат или был женат, и у него двое детей.
Все это также соответствовало истине. Бабушка уверилась, что вот сейчас она узнает все о своей будущей жизни, поэтому беспрекословно достала кошелек, вынула из него все деньги и отдала смуглолицей даме.
Остальное бабуля помнила плохо. Дама еще что-то говорила, подошли еще три смуглянки, тоже в ярких юбках. Они по очереди рассматривали бабушкину ладонь и переговаривались между собой на незнакомом языке. Очнулась бабуля в метро. Сумка была при ней, но денег в кошельке не было; пропали также часы, сережки и золотое колечко с изумрудом. В милицию она обращаться не стала — было стыдно, что ее, девушку из приличной семьи, без пяти минут квалифицированного специалиста, обманули неграмотные тетки.
Но, видимо, не одна бабушка попалась на эту удочку. Милиция, доведенная до отчаяния невероятным количеством жалоб (не все жертвы оказались столь щепетильными, как моя бабуля), провела несколько облав, цыгане исчезли. На следующий год их было уже гораздо меньше. А еще через несколько лет, в самый разгар кооперативного движения, площадь обросла торговыми палатками. Цыгане исчезли совсем, зато в большом количестве появились бомжи, торговцы сомнительным товаром и бабульки с букетами из собственных садиков. Так продолжалось довольно долго, пока кто-то не решил, что вокзалы — суть ворота столицы. И если гость, въехав на поезде через ворота, сразу видит изнанку жизни города, это не есть хорошо. Гонять околовокзальную публику бесполезно, лучше сделать так, чтобы она сама ушла. Вот так и появились около всех вокзалов столицы крупные торговые центры. Одну проблему они все же решили — бомжи куда-то подевались. Зато появилась новая беда: около вновь построенных центров начались перманентные пробки — желающих платить по стольнику в час за место в подземном паркинге было не очень много. Исторически тяготеющие к халяве москвичи норовили припарковаться забесплатно, что делало практически непроездными узкие улочки вокруг.
Я вошла в здание вокзала и подумала, что кое-что осталось неизменным. Можно облагородить территорию, можно бдительно следить, чтобы ни один сомнительный персонаж на пушечный выстрел не подошел к облагороженной территории, но… Вы ничего не можете сделать с вокзальными запахами. Это некая константа, фундаментальная основа основ, если хотите — традиция. Запах пыли, странствий, неделями не мытых тел и расположенного неподалеку мужского туалета не менялся, я думаю, с того момента, когда был заложен первый кирпич в здание вокзала (разве что уж в совсем давние времена к нему примешивался еще запах лошадиного навоза).
Банкомат находился в зале ожидания, неподалеку от табло с расписанием. Я огляделась: народ вокруг был занят своими делами, на нас с Султаном никто не обращал внимания. Неудивительно, женщина с котом и без чемодана вряд ли заинтересует даже вокзального воришку. Я вставила карточку, ввела контрольное число и запросила наличку… На экране загорелась надпись: «Подождите, ваш запрос обрабатывается». Моргнув четыре раза, надпись уплыла в правый верхний угол и повисла там красной бегущей строкой, а в центре начал крутиться ролик, рекламирующий новую услугу банка. Я занервничала, Султан почувствовал это и больно впился когтями мне в руку. Ну, все… Мою карточку наверняка аннулировали, и сейчас, пока я тут стою, в центральном здании Службы безопасности (или в районном отделении СБ) оперативники, получившие сигнал о местонахождении объекта, быстрым шагом идут к служебным машинам. Бежать надо отсюда, бежать… Но карточку оставлять здесь тоже нельзя — на ней все мои деньги. Я протянула руку, чтобы нажать на кнопку «отмена операции», как вдруг ролик закончился, и мне было предложено выбрать нужную услугу. Еще через минуту я покидала здание Киевского вокзала с весьма солидной пачкой наличных. Похоже, что Костик позаботился обо мне и перевел на мой счет приличную сумму — я точно помнила, что, когда в последний раз проверяла баланс, там было раза в три меньше, чем я только что сняла.
Вернувшись в подземный паркинг, я первым делом расплатилась за парковку, добавив еще стольник сверху — дежурному, за «чуткое отношение к животному». Парень деньги взял и, видимо, желая «отработать» полученную сумму, сделал попытку позаигрывать с Султаном. На счастье дежурного, я успела перехватить кота в тот момент, когда он начал атаку. Тем самым я спасла парню зрение, а он, по-моему, так и не понял, что, не успей я вовремя, и ему была бы уготована участь Гомера (за вычетом поэтического таланта и посмертной всемирной славы).