— Вот как… — озадачился Кот. — Скажи, а ещё что-нибудь ты чувствуешь?
— Да! — оживилась девочка. — Тебе тоже интересно? Честно-честно?
— Честно-честно! — предельно серьёзно ответил Кот.
— Ой, как хорошо! — обрадовалась Роя. — Вот, смотри! Вот здесь вот тоже… «у-у-у», а вот здесь «у-ууу-у»! А вот тут «у-у-у», а потом «у-у-з-з-у»! — принялась показывать она.
Кот же, следуя за увлёкшейся «девочкой», просто делал пометки из разряда: «агрегат такой-то» или «узел такой-то», с припиской «обратить внимание на…». И с каждым разом мрачнел всё больше: похоже, почти все единицы оборудования, «прослушанного» и «прочувстванного» Роей, работали с отклонениями.
— Там ещё есть! — махнула девочка куда-то в сторону. — Но там далеко, и я слышу отсюда плохо.
— Командор, до прыжка двадцать минут. Прошу занять свои места. — прервал их «экскурсию» Ван Ультен.
— Понял тебя. Выходим. — отозвался Кот и приобнял прижавшуюся к нему девочку. — Спасибо, Роя! Ты очень помогла!
— Честно-честно? — обрадовалась та, и, помявшись, спросила: — Папа… А можно я деток выращу? Маленьких. Мне с ними лучше слышно будет, а они залезут туда, куда я не могу… Они послушными будут, честно-честно!
— Роя… давай не сейчас? — немного вздрогнул Кот. — Давай до дома сначала доберёмся, хорошо?
Истинную сущность этой «девочки» он скрывал ото всех, и не хватало ещё, чтобы по кораблю пробили боевую тревогу, если хоть кто-нибудь заметит её «деток». Как объяснить потом людям, что Роя — одна из этой «жрущей чумы», но не такая, как все остальные?
— Хорошо. — вздохнула «девочка». — А когда доберёмся, то можно будет? Честно-честно?
— Честно-честно. — ответил Кот.
73
— Как прошла ваша экскурсия, командор? — спросил Ван Ультен, когда Кот разместился в своём ложементе.
Корабельный ИскИн отсчитывал последние минуты до выхода в гипер.
— Давай не сейчас, Серж. — Кот кивнул на табло. — Как в прыжок уйдём.
Ван Ультен согласно кивнул, понимая, что если бы всё было хорошо, то командор просто бы ответил «нормально», а если уж от сказал «попозже», значит, будет долгий разговор.
Когда отсчёт ИскИна «вышел в ноль» и по кораблю будто прокатилась призрачная волна, Кот, поймав вопросительный взгляд своего капитана, начал сам.
— Роя чувствует работу механизмов. — сказал он. — Не спрашивай, как, я сам узнал совсем недавно, вернее, это она и сказала. В общем, прошли мы, посмотрели, и вот такая картина у нас получилась.
С этими словами Кот сбросил капитану «Пумы» свои заметки. Ван Ультен, бегло всё просмотрев, удивлённо расширил глаза.
— Командор! Но это же почти весь корабль! — произнёс он.
— Да, Серж, похоже на то. — согласился Кот. — Она ведь ещё говорила, что «где-то там»… — он вполне похоже изобразил жест девочки. — Тоже есть, но она «плохо слышит». Так что, да, Серж. «Пуму» пора ставить на ремонт!
— Может, она ошиблась? — проворчал Ван Ультен.
И его вполне можно было понять! Он ведь совсем недавно, когда подбирал экипаж, облазил весь крейсер с верху до низу, да и ходовые испытания во время «притирки экипажа» проводил. Корабль слушался и откликался так, будто совсем недавно сошёл со стапелей! И вдруг такое…
— Так давай у неё самой и спросим. — предложил Кот. — Пойдём в каюту, там спокойней будет. Да и панику разводить не стоит.
— Идём. — Ван Ультен согласно кивнул.
В рубке, действительно, было слишком много ушей, а распространять среди экипажа слухи, что крейсер едва ли не полностью работает с ошибками… Не стоит.
— Роя, а можно тебя… Роя⁈ Что с тобой⁈ — Кот, только увидев девочку, всполошился.
Роя лежала на кровати, сморщившись и закрыв глаза, только пальцы заметно подрагивали.
— Всё хорошо, папа… — выдавила она.
— Тебе плохо? Что случилось? — Кот присел рядом, взяв девочку за руку.
Пальцы била крупная дрожь. Похоже, Рое было много хуже, чем она показывала.
— Медика? — спросил Ван Ультен, замерший на пороге.
— Нет… — ответила Роя.
— Нет! — одновременно с ней произнёс и Кот. — Серж, потом уточнять будем! Не до этого сейчас!
— Понял, командор. Спрошу пока инженера. — Ван Ультен, развернувшись, ушёл обратно в рубку.
— Что с тобой, Роя? — переспросил Кот. — Он ушёл уже.
— Мне плохо, папа! — пожаловалась та. — Когда корабль уходит в прыжок мне становится очень страшно! Сначала нормально, а потом всё хуже и хуже. Мы отдохнули, и мне лучше стало, а сейчас опять началось, но уже совсем плохо! — как могла, сбивчиво, объяснила она.
«Три-пять прыжков, потом кризис» — мысленно подсчитал Кот. — «Длительная стоянка на одном месте помогает».
— Дедушка не говорил, что оно так плохо будет! — между тем продолжала жаловаться Роя. — Я едва держусь… Мне хочется, чтобы вокруг много деток было и они меня защищали… Но я не хочу некрасивой и толстой стать! Я хочу с тобой разговаривать!