Всё-таки любовь ужасная вещь.
Я поёжилась и медленно убрала ладонь. Фетисова уронила голову на руки и тихонько вздрагивала, изо всех сил стараясь скрыть слабость. Я шикнула на собравшегося подойти парня и сделала страшные глаза, предупреждая того о последствиях минутной прихоти.
На горизонте, среди столиков, появился Вещий.
Посмотрел на меня, на Иру, почесал затылок и тяжело вздохнул. Ну вот. Опять мне отрабатывать в выходной. Я благодарно кивнула и погладила подругу по спутанным волосам.
— Ты поэтому хотела попасть в Клетку? — Она шмыгнула носом и засопела. — Думала, что эта выходка заставит его переживать? — Ира дёрнулась. — Но ведь ты позвонила мне, а не Тоше…
— Он отказался.
— Что?
Я почти ничего не расслышала, поэтому склонилась над столом.
— Говорю, он отказался меня забирать.
— А сразу после ты позвонила мне? — на всякий случай уточнила я.
— Да, — буркнула она.
— А зачем наврала с три короба про полицию и моего отца?
— Ты бы тоже не пришла, скажи я по-другому, — обвиняюще сказала она. — Мне было так плохо, Нин… — Она подняла голову, смотря на меня покрасневшими и заплывшими глазами. — Так плохо. — Одними губами повторила она. — Сашка меня одну домой не отпускал, а сам не мог.
— Что не мог?
— Проводить не мог. Нельзя ему…
А вот это мне знать совершенно незачем. Какие такие запреты помешали Золотарёву проводить Ирку хотя бы до остановки? Почему все как один пытаются говорить больше, чем надо и вечно вываливают на меня тонну ненужной информации, от которой потом голова пухнет?
Только я открыла рот, чтобы остановить Фетисову от новых откровений, как она затараторила:
— И этот козёл его. А ещё брат называется… Понимаешь, Нин, Санёк вот абсолютно не такой! Он же из-за этой гниды академ!..
Ну вот.
Я расстроилась.
Не успела остановить, теперь снова буду мучиться и ходить по грани слухов и недостатка информации. Как же бесит.
Я подпёрла голову рукой и кивнула. Раз уж вызвалась помогать, то надо хотя бы сделать вид, что мне это интересно. И господи, это воодушевило расклеившуюся было Ирку.
— Понимаешь, Санёк-то всегда был лучшим. Спорт там или просто учёба — всегда только первые места и золотые медали. А Никитос тупой как пробка. У них и родители развелись из-за этого придурка. Вот это чмо и затаило обиду на брата. Санька академ брать не хотел, пока не припёрло.
Кошмар.
Я клюнула носом от усталости и желания прямо сейчас закрыть глаза и уснуть до понедельника. Хорошо ещё, пузыри слюнявые не начала пускать. Но благодаря разговору Ира перестала вспоминать Тошу. Может, и к лучшему. Но, хоспадя-я. Почему она так много говорит?
— Ты слушаешь?
— Да-да, — сонно пробормотала я, слабо понимая, что голова соскальзывает с ладони.
Прежде, чем удариться лобешником, я успела подумать, что подобные разговоры хороши только тогда, когда ты выспался и у тебя есть силы на чужие проблемы. А когда твоя собственная жизнь представляет из себя вечный бег с препятствиями, чьи-то проблемы с семьёй — последнее, что хочется обсуждать.
Но к моему удивлению, удара не последовало.
Широкая, шершавая и очень тёплая ладонь успела меня поймать. И я буквально в ней утонула.
— Ммм.
Я поёрзала и найдя удобное положение для лица, закрыла наконец глаза. А спустя несколько секунд ошарашенно вскочила, чувствуя как бешено бьётся сердце. Перед глазами всё крутилось, в ушах звенело, но я мужественно держалась на ногах смотря в лицо смеющегося Золотарёва.
Первым желанием было — сбежать. И как можно быстрее, желательно, за пределы кафе или лучше всего района. Но я осталась, чтобы по-честному принять ушат возможной грязи.
Но и её, что интересно, не последовало. Студенты, ставшие свидетелями моего фиаско, не пытались ёрничать или соперничать в шутках. Наоборот. Они мне сочувствовали.
Когда я это поняла, по рукам пробежал мороз.
Почему у всех такие кислые мины?
— А. — Я обернулась, пытаясь понять, отчего стало так тихо. И странное дело, старшекурсники спешили расплатиться по счетам и тихо ретироваться. — Это… Вы куда?
— Н-не-не… — ответил какой-то парень, бросая на стол мятые купюры. — Здесь чаевые. Всё было вкусно, приятно и-и нам пора.
За какие-то минуты кафе полностью опустело.
Из-за барной стойки с таким же недоумением на меня смотрел Гришка. Бармен и просто хороший человек, что изредка кормил меня вкусняшками.
— А! — Он хлопнул в ладоши, будто только что что-то вспомнил. — Мне обязательно надо к Вещему. Ты же тут справишься, да? Я вижу, вы знакомы, так что… — Гриша попятился и неловко отступил, с грохотом переворачивая мусорное ведро.