– Эй, пацан? Что с тобой?
Паренек подскочил, сунул телефон в карман и бросился бежать.
– Эй! Стой!
Андрей побежал за ним. Интерес. Он понял, что и к этому пожару тот приложил свою руку. Парень убегал прочь от огня и преследующего. Но Андрей оказался быстрее. Он нагонял его быстро и нагнал.
– Стой! Что случилось?
– Отвали!
– Ты поджег дома?
– С чего это?
– Снова баловался с огнём? Листву жег?
– Это дьявольский огонь. Он в любом бы случае прошелся здесь. И ветер этот. Думаешь, все просто так. Просто я попался ему со своим огнем. Думаешь, я виноват?
Андрей вдруг сильнее сжал хватку. Ветер доносил шум горящей древесины и обшивки. Словно нашептывал.
«Кто виноват?»
– Я … я … Думаю в этом есть твоя вина. Твоя глупость. Ты идиот, а теперь пшел отсюда.
Он отпустил пацана, тот огрызнулся и пошел прочь пешком.
Олеся, когда осталась одна, пошла вдоль огромного длинного кострища. Люди стояли на улице, злые или удрученные, со слезами или непониманием. Но она заметила, что никто не сгорел в этот раз, никто не получил ожогов. Даже ни одна газовая труба не взорвалась. А пламя играющее, резвое, но ласковое. Светлое. Будто приглашает идти вдоль. Дальше. К уже горевшему дому. Она не сразу заметила это, но поняла. На её лице была мягкая улыбка. Искренняя тихая радость за здоровье других людей. Они ничего не потеряли. Ничего, что отпечатывается в самом стержне души. В аорте, если сердце вместилище воспоминаний и чувств.
– Этим домам все равно было суждено гореть.
Она сама от себя не ожидала, как сама заговорила с чужими ей людьми, чтобы поддержать их. Улыбка на её лице. Глаза, выказывающие спокойствие после тяжелой бури. Знакомое лицо. Они были соседями раньше. Это успокаивало людей. И ей даже показалось весело. Люди потеряли мелочь и в глубине души осознавали это. Им был нужен только намек. А она говорила прямо. Искренне, глазами, душой. Голосом, который звучал как будто не её. Таким голосом, которым она хотела бы выразить благодарность Андрею за спасение и заботу.
«Не торопись, но я еще жду»
Она отвлеклась и пошла дальше. Куда манили не бульварные огни. Черный старый дом. Как аккуратно огонь окутывает его, но не проникает внутрь. Там сейчас было тепло и уютно. Но становилось жарковато.
«Что для тебя люди?»
– А что такое люди?
Тишина, лишь языки пламени стали, наконец, просачиваться через стены, проникая внутрь дома, который уже горел. Зловещий памятник. Олеся вошла внутрь, следуя внутреннему зову. Её ждали, уже давно, и хотели поговорить, снова.
«Ты много сказала с нашей последней встречи?»
– Почти все впустую.
Она вошла внутрь и уже прошла к лестнице. Её удивляло, как хорошо все сохранилось со временем. Огонь перекрывал ей путь назад.
– Ты все время ждал здесь?
«Нет!»
Она поднималась вверх по лестнице, на второй этаж. Стены затрещали. Посыпались искры.
«Почему ты не уйдешь от него?»
– Я ему обязана жизнью, он помог мне, и я не могу не помочь ему. К тому же он любит меня. Из-за меня. Я тем более не могу теперь его оставить. Хотя он винит себя уже пять лет.
«На нем есть часть вины»
– Часть вины есть на каждом.
Она вошла в свою комнату. Где чуть не сгорела однажды. Огонь уже бушевал там. Пламя будто тянулось к ней. Все ближе и ближе его языки.
«Что для тебя голос?»
– Дар человеку во благо окружающих его людей. Выражение себя для других.
Язык пламени потянулся к ней. Она сделала шаг вперед и почти соприкоснулась губами с пламенем. Это был обжигающий поцелуй.
– Где она?
– Она ушла в ту сторону.
Андрей побежал искать её. Чем дальше, тем больше понимал, куда она пропала. Он забежал в огонь черного дома, как делал уже ранее. Крыльями пламя расступилось за его спиной. Пронеслось за ним вплоть до самой лестницы. Он поднялся наверх и застал её упавшей в своей комнате. У стен огонь.