– У меня сын завел демагогию, что за всё будет кара. Будто мы во всем виноваты, и по любому что-то нас да накажет.
– За что это?
– Ну, наверное, за чрезмерное богатство. Это якобы несправедливо перед более бедными слоями населения. Он и раньше читал всю это социалистическую литературу. Экономикой и политикой увлекался.
– И говорит, что будет революция?
– Если бы! Вот он чём-то грёзит. Говорит, что слышит странные звуки, те о которых местные из соседнего посёлка трындят. Только он слышит «брённые, смущённые и взывающие», так описал. Говорит, что и ветра оттуда пошли. Или кто-то плачет о ветрах. И говорит, что это все только начало.
– Ну, сам факт, что он слышит звуки из соседнего посёлка, означает, у него отменный слух.
– Он серьезно расстраивается по этому поводу. Да и люди вокруг стали удручённее. Ну это в принципе объяснить можно. Тот дом еще стоит. Хотя уже несколько лет прошло. Неужели расследование может идти так долго.
– Расследование может идти так же долго, как и бренные размышления вашего сына.
– Да? И разве тебе нет до этого дела? Ты даже следствию отказался помогать. Будто ничего не видел и не слышал. Не, тебя понять можно, какое тебе дело до еще одного двора, чтобы там разбираться. Ты ведь просто снимал у них сарай. Но мне всё равно не понятно, что с сыном делать?
– Это подростковое. Депрессия. Сводите его к психологу. Или займите чем-нибудь. А тут я закончил.
Андрей слез с крыши беседки по лестнице, забрал плату и пошёл дальше по дворам. Последствия после разрушительных ветров сами не починятся. Веранда. Оранжерея. Окна. И что-то в саду. Проблема на каждый участок в прямой последовательности. Кроме того дома, где нечему уже ломаться.
Олеся настигла подругу гуляющей от одного бутика к другому. Та нервно тыкала пальцем в экран своего телефона. Зачем? От скуки.
– Я тебя уже заждалась. Как я должна примерять одежду одна? Мне всерьез нужно твое мнение.
– Успокойся, я уже здесь.
– Тогда пойдём и подберём мне нормальный прикид.
Бутик. Скидки на одежду доходят до семидесяти. Но даже это не делает их дешевле, и даже приближенно к цене веще из масс-шопа. Вернуться из европейского отпуска, где можно было дешевле купить эти же вещи и лучше, но не сделать этого. Это было похоже на глупость.
– Боже мой!
Олеси подруга подбирала под себя уже седьмой сет одежды.
– Серьезно! Ты не могла сходить по магазинам в Европе? Такой тур по модным странам и вернуться с пустыми руками.
– Да, но я не заезжала в крупные города. И у меня совершенно не было времени на магазины.
– А нажираться дорогими напитками время было.
– Эй. Дегустировать. Это ведь и была цель моей поездки. Вина. Хорошее пиво. Шампанское и ликеры. Делать качественные напитки – это искусство. А за искусством, о боже, как приятно наблюдать. А еще сыры, национальные блюда и всяческие закуски.
– Замечательный отпуск для начинающего ресторатора.
Девушка-ресторатор покрутилась в новом подобранном виде. Шляпка, похожая на лёгкую шляпу трилби, тёмно-розовое платье до колен с вырезом до бедра, туфли и сумка-портфель. Олеся сначала одобрительно кивнула головой, а после неуверенно покрутила кистью. Пренасыщенно для лёгкого образа.
– Если ты любишь свою работу, то отпуск должен быть профессиональным. Это как твоя жизнь. Я живу рестораном, людьми, которые его посещают, блюдами, что там подают и персоналом.
– Боже, какая привязанность к своему стартапу.
– Это уже полноценное заведение.
– Почти.
– Да. Я сделаю его клубным. Не для всех. Только для своих. Это повысит качество ресторана и моей жизни.
– Ты закроешь двери для посетителей?
– Только для тех кого не хочу в нем видеть. Ты же не впускаешь в свою жизнь кого попало.
– Нет!
– Тогда зачем я должна пускать в свою?
Она в очередной раз отодвинула ширму примерочной.
– Вот так я думаю хорошо.
– С этим шарфом. Замечательно!
Позже они сидели за столиком шоколадного и кофейного кафе на территории того же торгового комплекса. Шоколадный пай и трюфельный тортик. Маленькие десерты вместе с горячим кофе. Это можно даже считать за встряхивающий голову коктейль с кусочками бисквита. Кусочки бисквита медленно таяли во рту Олеси.