– Сколько еще у нас времени?
– Я думаю часа два. Тогда он уже должен будет освободиться.
– Ты вернулась раньше срока, вдруг не освободится?
– Я позвоню ему, узнаю, освободиться или нет. А там посмотрим насколько он честен со мной.
– Он может быть с тобой нечестен?
– Он человек! Конечно, он время от времени лжет. Вот твой тебе ведь тоже лжёт.
– В смысле мой?! Мы сожители.
Девушка напротив Олеси засмеялась.
– Ага! А вот ответь мне тогда! Если он тебе сожитель, почему не съедешь с его квартиры? А?!
– Это наша квартира!
– Он ведь её на свои деньги снимает, в то время как свои ты со мной тратишь.
– Цыц! Он не лжёт мне! Потому что мы друзья.
– Даже друзья лгут друг другу. Вот моя лучшая подруга в наглую мне врёт. Не стала бы так долго жить с одним человеком только из-за того, что он вызвался помочь тебе после трагедии. Так много времени прошло.
– Он мне жизнь спас.
Страшным огнём горящие глаза.
– И потом заботился обо мне более года, пока я в себя не пришла. Он даже за всё это время ни разу ничего плохого не сделал. Даже взгляда кривого не было.
Как же вокруг тогда было жарко.
«Бедная девочка! Ну, зови же на помощь»
Некрасивый смех. Прямая издёвка. Но никого не видно. Будто всё в голове. Жар зажимает воздух в глотке.
«Он близко, но тебя не услышит. Ты же не хочешь, чтобы он тебя когда-либо слышал»
– Хочу!
Олеся почувствовала, как возбудилась, её немного затрясло, а рассудок был готов впасть в истерику.
– Что хочешь?
– Хочу, чтобы он хоть раз меня упрекнул. Даже из-за того, что я вечно молчу. Сколько людей советовало пойти мне к психиатру. А он снял квартиру рядом с лечебницей, будто специально, а сам ни разу не заикнулся по поводу моего пропавшего голоса. Ни слова. Он ведь так и не знает, как по-настоящему звучит мой голос. Уже более пяти лет не знает. И ничего! Все, как будто, так и должно быть.
– О, я смотрю тебя это прям сильно волнует. Куда так разогналась? То есть он тебе не парень, но ты за него сильно переживаешь и не хочешь съезжать. А также до сих пор не можешь обмолвиться с ним ни словом. Я правильно поняла?
– Ну, да.
– Пока ничего не изменилось. А что дальше будешь с этим делать?
Олеся невольно пожала плечами. Серая матовость на глазах
– Ну а так с тобой хоть все в порядке? Ты счастлива?
– Мне хорошо, но я не совсем счастливо.
– Нет. Так не пойдёт. Что-то ты сейчас совсем приуныла. Тебе точно нужно что-то делать с жизнью. Съезжать ты не собираешься. Найти нормального парня для тебя не вариант. Тогда давай веселиться. Сможем отвлечься от всего этого?
– Почему бы и нет?
Следующие полчаса в Олесе всеми силами, правдами и неправдами удачно воскрешали наивную жизнерадостную и немного напыщенную девочку. Обычные девчачьи штучки, что вызывают эйфорию даже у взрослых женщин. Так просто, но работает. Даже сидя на маникюре, ей с подругой удалось вновь сыграть в безобидную, но немного лицемерную игру. Суть игры заключалось в том, чтобы провожать взглядом проходящих мимо людей и, пока те в поле зрения, придумывать ужасные поступки, которые тот или иной человек мог совершить. От мелкого обмана и шантажа до сделок со самим дьяволом и выступлениями на вселенском суде. Они придумывали страшные вещи про людей, которых не знали, которые просто возвращались в свои домики.
Она частенько могла наблюдать, как плотник возвращался в свой домик. А он смотрел на размеренную или не очень жизнь соседей. Замечал, как резвятся местные мажористые дети. Тем вообще много сходило с рук и позволялось столько, сколько бы один обычный паренек не унес зараз. Разбалованные. И вот однажды он заметил, уходя в свой маленький гостевой домик, как у напиленного им бруса маленькие соседские бесы сжигали желтые осенние листья, усыпая их свежей стружкой. Запах жженого дерева очень приятен. Запах костра и детства. Это была первая мысль, которая пришла ему в голову. Потом он переключился на размышления о том, как бы хорошо было сидеть рядом с таким же костром вместе с Олесей. Вдыхать приятные запахи свежего костра и её волос, что собирались бы, закрывая или обнажая чудную шею. Где был еще один приятный аромат духов юной девушки. Аромат, который он чувствует в ней так редко, в отличие от её металлического запаха.