– Молчи, тростник.
Певица от души, но негромко смеялась. Авария на время повредила её физическое состояние. Но морально её уже ничего не вылечит. Ко всему безответственна, ко всему безразлична. Всегда веселая. Человек Абсурда.
– Знаешь, я сегодня пересматривала «Бегущий по лезвию». Не такая уж и классика, как все говорят.
– Да брось, хороший фильм.
– А я сказала, что он плохой?
– Андрею он очень даже нравится. Он хочет сводить меня на продолжение в кино. Как думаешь, оно может удивить?
– Приятно удивить?
– Ну конечно. Неприятно удивить может каждые два сиквела через один. Один из трех может стать достойным оригинала. А вот прям удивить.
– Это как откопать бриллиант в куче обосранной кучи бумаг разных номиналов.
– Как «Терминатор 2».
– Ну да. Только это неинтересно. Знаешь, что интересно. У тебя когда последний раз родео то было?
– Боже, родео? Это ты серьезно?
– Ну да! На кожаном Урале. У меня то, как понимаешь с этим сейчас туго. Может хоть от тебя послушаю.
– А с чего ты решила, что у меня с этим фонтан.
– Тебя же водят на кино, а после ничего? За пять то лет? Или кто-то на стороне есть, но ты не сознаешься? А?
– Нет. Нет никого на стороне. Да и о каких сторонах ты говоришь? У тебя есть телефон, смарт-тв. Если не хватает, там всё есть.
– Там все мертвое. Тела. Тела. Тела. Ничего интересного. Эмоции – лишь актерская игра. Ощущения – работа монтажера. В твоем несуразном стеснительном рассказе больше нарратива будет, чем в этих заштампованных картинках. А ты тут хочешь мне сказать, что у вас за пять лет ничего не было. Ну, это нездоровое отношение к сожительству.
– Это у тебя нездоровый взгляд на вещи. Все через призму похоти.
– И так, ты поделишься вашей ненастоящей историей?
– Да нечем делиться. Было пару раз. Но так, несерьезно. От физиологической потребности, скорее всего.
– Скучно!
– Сама тут страдает от физиологического недомогания. Лицемерка!
– Рассказывай давай, как оно было. Пока я смогла, наконец, тебя уболтать. Это было по договоренности с обеих сторон?
– Поняла, что вообще сказала? Какая договоренность, когда я ему ни слова сказать не могу. Стихийно как-то получилось. А потом забылось, будто не было. И никаких намеков.
– Скудное описание.
– На большее и не надейся.
По бедру Олеси пробежало лёгкое покалывание, а потом дрожь. Только по левому бедру. С прикосновения к нему у них с Андреем начался первый раз. Олеся вздохнула ватно-марлевый воздух. Но теперь лёгкие вибрации и мелодия из сумки. Она лежала на левой ноге, и там зазвонил телефон. Олеся достала его из сумки и тупо уставилась на него, издав протяжный тяжелый вздох. Певица в койке приподнялась, пытаясь заглянуть в телефон.
– Скажи ему, что я здесь, но скоро уже приеду домой.
Олеся ответила на вызов и быстро передала трубку подруге. Та схватила её и под пытливым молчаливым взглядом сказала, что Олеся скоро вернется домой.
– Всё!
Она вернула телефон хозяйке. Соединение уже было разорвано.
– Он звонит тебе. Беспокоится.
– Он всегда беспокоится.
– И тебя это не напрягает.
– А должно?!
Олеся не поняла, к чему это было сказано. Но поняла, что сегодня подруги еще интенсивнее стали пытаться разоблачить её отношения с Андреем. Ей только казалось удивительным. Ведь хоть было бы, что разоблачать. А так – пустая болтовня в итоге пустых попыток. На этот раз про психушку не заикнулись. И на этом спасибо.
Попрощавшись с певицей и всеми делами на день, поздно вечером Олеся возвращалась домой. Считая тихим шепотом ступени, поднимаясь медленно шаг за шагом.
– Пятьдесят один, – совсем тихо. Олеся уже стояла перед дверью, ключ держала в руках, – Не хочу туда, снова молчать. Сука!
У неё не получилось повысить голос. И она быстро вставила ключ и отворила дверь. Постучала по шкафу-купе в прихожей.
Тук, тук туктук