– Брюс, давай до вечера, мне работать надо.
– Давай, – вздохнул собеседник и отключился, чуть кивнув головой.
Сколько бы мыслей ни приходило в голову, но нужно было сосредоточиться на работе.
Ситуация казалась по началу штатной. Я находился на техническом минус 6 уровне и должен был осмотреть образовавшийся провал.
Шар врубил прожекторы, и наружные камеры передали мне изображение. Ничего особенного – просто небольшая дыра в бетонном полу. Я выпустил гибкое щупальце, и оно проникло внутрь. Можно было бы этого и не делать – просто взять и налепить сверху заплатку из современных суперпрочных материалов, но я не привык делать свою работу как попало, – не за это мне платят игровым временем.
У провала должны были быть какие-то причины. Одно дело – просто просел грунт, а если что-то по-настоящему серьёзное? Элита с ума сходит от каждого сообщения о технических неприятностях. Трясутся над своей золотой клеткой...
Проще говоря – не хотелось мне становиться виновником серьёзных обрушений, а потому туда и сунулся. И как же хорошо, что я это сделал...
Провал оказался куда глубже, чем можно было предположить. Я выпустил щупальце на всю длину, но этого оказалось мало. Камера опустилась сначала вниз, а потом двинулась куда-то вбок. Ничего кроме грунта видно не было. Просто какая-то длинная пещера. Потенциально она могла быть действительно опасной для устойчивости части города. Конечно, он стоит на миллионах колоссальных свай, но кто ж его знает – что теперь под ними через столько лет?!
Я встал и открыл шкафчик со «скелетом». Так мы, работяги, называем наш спецкостюм. Выходим мы из шара по инструкции только в нём. Из чего делают подобные защитные штуки, я не знаю, но он действительно – крепкий орешек. Даже если на меня свалится бетонная плита, скелет сохранит мои косточки в целости. Также он усиливает работу моих мышц и при необходимости может взлететь или помочь высоко прыгнуть. На самом деле у скелета много приспособлений, о которых просто слишком долго рассказывать. Одно скажу – ощущение от него похоже на то, которое испытываешь в Игре – огромную силу, выносливость и скорость. Ему только человеческих мозгов не хватает, а так был бы супергероем.
Я выбрался из шара и склонился над ямой. Пахло сыростью и чем-то ещё незнакомым. Для элиты гигаполиса многие запахи прошлого уже давно ничего не значат. Они слишком привыкли к стерильности и свежему воздуху... Но мы, технари, знакомы со всякой вонью и прочими некомфортными состояниями наших тел. Нам приходится ремонтировать и поддерживать в исправном состоянии их золотую гробницу. А они лежат в своих саркофагах и только иногда выходят из Игры. Даже не знаю – зачем.
Не боясь серьёзных осложнений, я спрыгнул вниз. Скелет смягчил удар так, что падение с десятиметровой высоты моё тело ощутило так, будто оно спрыгнуло с унитаза.
Я осмотрелся. Передо мной была древняя сырая пещера с длинными, свисающими с потолков сталактитами. Под ногами же оказался какой-то странный предмет, видимо – остаток прошлой цивилизации: две длинные, уходящие вдаль полосы местами проржавевшего насквозь металла и какие-то бетонные палки под ними. Наверное – какое-то приспособление для первобытных средств передвижения.
По инструкции надо было бы сообщить бригадиру о находке. Но мне вдруг захотелось просто побродить по этой пещере – какое ни есть, но всё же разнообразие в беспечных днях нашего пресчастливого бытия...
Пещера-коридор тянулась всё время ввперёд и прямо. Прожекторы скелета выхватывали из темноты всё новые и новые подробности быта древней цивилизации: примитивные лампы, решётки, проводку...
Постепенно коридор становился суше. По всему было видно, что вода не проникла сюда так, как в месте провала и не разрушила первозданного состояния.
Я прошёл ещё около километра, и вдруг... Оказался на открытом месте. Это было похоже на большой зал ожидания. Всюду стояли скамьи из металла и... дерева. Я не мог поверить своим глазам. Вопреки всем инструкциям, я снял перчатку и прикоснулся к его поверхности. Впервые в жизни...
На стенах висели изображения. На них были люди в первобытных одеждах и... разного цвета кожи. На одних изображались какие-то примитивные средства передвижения, на других – средства коммуникации. Я невольно улыбнулся. Эти люди выглядели такими счастливыми, обладая такими простыми технологиями...
Но больше всего меня заинтересовали изображения маленьких людей. Кажется, древние называли их детьми. В Пирамиде люди выращиваются индивидуально до зрелого возраста и только потом допускаются к натуральному общению, да и то – только по желанию. Многие предпочитают продолжать общение в Игре. Нам говорят, что так мы лишаемся возможности конфликтовать, но я думаю, что так мы лишаемся возможности чего-то ещё.