Голос собеседника креп с каждым словом, а я понемногу вжимался в кресло всё глубже и глубже. И этот властелин называет меня сыном? Да кто я такой? Почему?
– Я создал тебя в Игре. И я назвал тебя своим сыном и наследником в реальности. Всё, что окружает тебя – твоё по праву. Никто и никогда не сможет это оспорить. Ты – единственный в своём роде. Ты. Мой. Сын.
– Правильно ли я понимаю, – наконец обрёл я дар речи, – Что если я чего-то попрошу, то есть вероятность получить просимое? Тем более, что я этого ещё никогда не делал.
Отец потёр руки и довольно произнёс, чуть улыбнувшись:
– Проси, сынок. И ты получишь желаемое!
– Ты знаешь про Анжелину? – тихо, но твёрдо спросил я.
– Так и знал, что ты о ней заговоришь сразу же, – умело улыбнулся аватар, – Конечно, я про неё знаю! Ведь всё это время я наблюдал за тобой. Мне хотелось, чтобы ты стал достойным Наследником. Мне нужно было, чтобы ты увидел жизнь города изнутри. Все эти небожители понятия не имеют, каково это быть там – на первом этаже. А ты сможешь оценить по достоинству твой новый дом – верхнее золотое небо. Ты будешь ценить Пирамиду и её устройство. Ты просто...
– Отпусти меня с ней, – перебил я резко его высокопарные речи.
– Что? – нахмурил брови отец, вздрогнув от неожиданности всем телом.
Мне было жаль старика на самом деле. Он столько всего запланировал относительно меня. Жаль только, что не спросил моего мнения об этом обо всём.
– Я не хочу жить в этой золотой клетке. Твоя гробница прекрасна. Нет слов! Я действительно восхищён всем, что увидел, услышал и почувствовал. Но нет. Это не для меня. Я люблю Анжелину и выбираю жить с ней настоящей жизнью на воле. Потому что мой настоящий дом я ещё не построил.
Седовласый аватар молчал. Он долго смотрел на меня изумлёнными глазами, а потом медленно заговорил:
– Подожди, сынок. Давай ещё раз по порядку. Видимо или я что-то не так понял, или ты сам не осознал до конца, что говоришь...
– Я осознал.
После паузы отец снова заговорил:
– То есть ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, моего единственного сына и наследника, с этой гнилой женщиной из моего золотого рая в неизвестном направлении?
Пришлось вздохнуть и ответить:
– Правильно. Очень точно сказано. Только две поправки: эта женщина не просто гнилая... Она – моя любовь. И направление вполне известно – как можно дальше от этого поддельного рая.
Мой отец надолго замолчал. Не знаю, о чем он думал. С чем боролся в душе. А может уже его и совсем не стало... Жестокая мысль. Извиняюсь...
– Я не могу полностью выполнить твою просьбу, – наконец, медленно прошелестели его губы.
– Ты же сам говорил, – начал я, нахмурившись.
– Подожди, не перебивай меня. Прежде всего, ты должен понимать, что если решишь вернуться – тебя уже некому будет охранять и поддерживать. Тебя не примут. Я уважаю твой выбор полностью и абсолютно. Но... если ты выбираешь волю, то в Пирамиду тебе больше не войти.
Я даже облегчённо вздохнул:
– Это как раз именно то, чего я и хочу.
– Ты этого пока хочешь. Но ведь можешь и передумать.
– Вряд ли.
Воцарилось молчание. Мы оба думали каждый об одном и том же, но по-своему. Потом он заговорил:
– Главный недостаток твоего плана – сама Анжелина. Нет, игроки этого неба будут только рады от неё избавиться, она там такую кашу заварила, сам знаешь! Она вообще до сих пор жива, если честно, только ради тебя… Меня даже поблагодарят за такое решение и прославят за изящество исполнения. Но ведь здоровье её тела... Просто пойми, Пит. Велика вероятность того, что ты не успеешь прожить со своей любимой и недели, как она попросту умрёт...
В комнату влетела прекрасная бабочка и тихонько опустилась со своими перламутровыми крылышками прямо ко мне на колено. Я подумал и ответил:
– Думаю, что у меня нет выбора, отец. Тебе только кажется, что он у меня есть. Но когда я полюбил её – все мои выборы закончились. Я живу для неё. И без неё не вижу смысла во всем остальном. Даже в этом великолепии. Построенном, к слову сказать, за счёт труда других.
Аватар встал. И я тоже поднялся на ноги. Он сказал:
– Хорошо. Давай на этом остановимся. Я покажу тебе её тело. Ты придёшь. Посмотришь. А потом скажешь мне своё последнее слово. И, надеюсь, сын, ты всё же сделаешь выбор. Мудрый выбор, достойный моего наследника.