Сейчас я даже не знала, кто виноват больше. И есть ли та самая линия, чтобы соотнести наши проценты вины?
Я подошла к окну и посмотрела на этот не умолкающий мир и была одинока в нем как миллиарды людей вместе со мной. Они стояли в этот момент дня, или ночи и смотрела куда-то, испытывая боль… Тогда так ли одинока я среди них всех?
Голова болела и мне хотелось разом снять эту боль, но найти ее локализацию сейчас было невозможным.
Таблетка принялась делать это за меня, а я села обратно в кресло и вновь уснула после тысячи «зачем» и «почему».
Но когда открыла веки в следующий раз, Влад сидел напротив меня и сложив руки в замок, облокотился на них подбородком. Он смотрел на меня задумчиво. Молча. Просто смотрел. Расплескивая злость и обиду вокруг себя, топя в них меня.
- Влад… - шепнула, чтобы не разбудить дочку.
Но как только с моих губ слетело его имя, он будто очнулся и резко встал.
Взглянув в последний раз, вышел за дверь и не вернулся. Я же осталась на месте боясь пошевелиться или вдохнуть кислород, наполненный его ароматом вперемежку с алкоголем.
Глава 11
Утром болело тело, голова, щека, сердце.
Я была идолом боли, и она плясала вокруг меня, жаля в разные точки.
Мой ад только-только раскрыл свои объятия, а я уже больше не могла.
Не могла встать с постели, выйти из комнаты, увидеть мужа.
Но мне пришлось это сделать. Поэтапно.
На кухню пробиралась как воровка в собственном доме.
Я не знала, спит ли муж, или уже ушел, или ждет меня где-нибудь за углом, чтобы снова ударить.
После воспоминаний щека будто покраснела. К ней прилила вся кровь и она стала горячей.
На кухне не было никого. Я быстро сварила кашу дочери, Владу яичницу пожарила, а сама, не испытывая аппетита, решила выпить только кофе.
Утренний душ впервые за долгое время меня не привлекал. Поэтому войдя в ванную, я сразу же принялась чистить зубы.
И как только схватилась за нее, вошел Влад.
Я замерла, и только вода шумела, которую я открыла смочить зубную щетку.
Он прошел мимо меня. Скинул одежду оставшись голым и вошел в душ.
Я наблюдала за ним через зеркало. Ждала. Не знаю, чего именно, но я ждала. Правда, когда он начал мыться, я поняла, что меня для него не существует.
Нам нужно поговорить, я полагаю… Но как это сделать и когда. Я терялась даже мысленно от такой перспективы. Нас ждет развод. Это я точно знала и боялась.
За завтраком стояла тишина. Муж что-то листал в телефоне, сев на свое привычное место, напротив меня за небольшим кухонным столом. Между нами сидела дочка и очень неразборчиво что-то говорила.
Когда она делала это быстро, ее речь становилась очень плохой. Нам сказали, что есть небольшие осложнения с этим. Но в садике с ней работают логопеды.
Я погладила ее по спине и попыталась успокоить.
- Все хорошо, солнышко. Попробуй еще раз сказать.
Она кивнула и повторила. Вышло немного лучше, но когда я посмотрела на Влада, он пристально наблюдал за нами. И этот взгляд… я никогда не могла его разобрать и понять.
Он доел свой завтрак и встав почти убил своими словами.
- Собирайтесь, только поскорей, я вас отвезу.
- Нас? – слово удалось сказать на выдохе, иначе бы подавилась своим кофе.
Он не ответил. Он просто посмотрел на меня гневным взглядом и вышел.
В голове, пока я одевалась сама и дочь, было куча мыслей того, что сделает Влад.
В первом варианте он отвозит дочь, а меня убивает по дороге в лес. Там он прячет мое тело и едет дальше на работу.
Во втором, он везет нас после сада в загс, и мы подаем заявление на развод. Вот тут я была склонна верить. И даже думала взять документы.
В третьем, он отвозит меня на вокзал, покупает билет в Магадан или на Чукотку и запрещает когда-либо возвращаться в город.
Этот нескончаемый поток бреда лился и страшил все сильней.
Я закончила на десятом, где он привязал меня в лесу к дереву и оставил там, когда мы подъехали к садику.
Оставляя дочь, мне даже попрощаться захотелось напоследок, но откинув весь бред, я переодела Леру и оставила ее на добрых воспитателей.
Шаг за шагом я шла обратно и была даже готова к «шутке», когда берешься за ручку дверцы, а машина резко едет вперед. Но, очевидно, этим утром было не до смеха никому.
Я села на пассажирское сидение и боялась потреблять кислород больше нужного. Даже голова кружилась от редкого дыхания, руки стали ледяными, как, бывало, всякий раз от страха, а подмышки вспотели.
Он вез меня на работу впервые. До декрета мы условились, что нам в разные стороны и нет смысла одному из нас опаздывать, ведь иначе, чтобы успеть каждому пришлось вставать в пять утра. Пока меня отвезет, пока сам доедет. Я не обижалась. Мне было удобно с комфортом либо в такси, либо в маршрутке читать или слушать музыку. Потом, собственно, сам декрет. И вот я еду с мужем впервые спустя три с половиной месяца работы.