— Мило, — улыбнулась.
— Так почему ты пришла? Обычно ты приходишь, чтоб поесть.
— Просто мне скучно дома. Я должна сдавать работу, но вдохновения нет, побудешь со мной, пока не придёт моя муза. Кстати, знаешь, а ведь у художников нет музы. Веришь? У поэтов аж четыре, а у художников ни одной. Наверное, это должно быть обидно. Милый малыш, скажи мне что-нибудь.
— Что, например?
— Да что угодно. Какую-нибудь умную глупость.
— Земля круглая.
— Нет, она в форме эллипсоид или геоид.
— Что?
— Верно, такого в школе не расскажут, только на Википедии и прочитаешь. Знаешь, мне недавно твоя мама сказала, что у меня идиотский макияж. А ты что скажешь, как мужчина? Или ты не мужчина?
— К чему такой странный вопрос?
— Ну я же художник, я должна смотреть дальше обычных людей. Так что думаешь?
— Ты красивая.
— Спасибо, — она улыбнулась и встала с лавочки.
Ветер трепал пряди её волос, а под уггами хрустел снег. Луня снова обернулась и обронила:
— Знаешь, не понимаю я этих румян. Никогда не понимала. Но твоя мама порой специально мне их пихает. Как и эти светлые помады, которые толком и не заметны. Знаешь, что она ещё мне говорит?
— Что?
— «Не майся дурью. Выйди уже замуж и слезь с моей шеи!» — она зажала нос, пародируя хронический насморк моей мамы. — Я, наверное, не должна это говорить, но она так обижается, когда я говорю, что она явно и сама свои мечты о миллионере променяла на шестидневку.
— Хэй, а ты влюблена в кого-то?
— Нет, да и не была никогда. Хотя было бы интересно. Но вообще знаешь, многие люди тут на одно лицо.
— «Тут» это где?
— В этом скучном мире.
— И где же он интересный?
— Хмм, может, за холмами?
— А что за холмами?
— Королевство фейри. Может быть, я просто подменыш? Хэй, не бросишь ли ты меня в печь?
— Зачем?
— Подменыши возвращаются за холмы, если причинить им боль. Ну да ладно, это даже для меня слишком.
— У тебя есть рамки?
— А почему бы им не быть?
— Тогда что же за «тут»?
— Просто везде. Я сразу увижу интересного человека, когда встречу его. Но не факт, что ему буду интересна я, верно?
— Почему?
— Я слишком скучная.
— Я бы не сказал.
— Потому что ты сам скучный. Всё относительно. Поэтому для такого скучного человека как ты, я буду очень интересной и удивительной, но только до тех пор, пока ты не встретишь кого-то ещё более удивительного. Знаешь, а поехали ко мне.
Она взяла меня за руку и повела в сторону автобусной остановки. Она жила всего в пяти остановках от нашего дома, в хрущёвке, её квартира, оставшаяся от бабушки и дедушки, была на пятом этаже. В ней почти никогда не горел свет, а шторы никогда не закрывались.
— Я тебя украла на сегодня, — сказала она, бросая куртку на пол. — Я надеюсь, сюда не приедут пожарные, верно?
Под курткой был безразмерный лимонный свитер. Луня сходила на кухню, откуда принесла мне бутылку холодного чая, предложив его в качестве угощения, но я слишком замёрз, так что отказался. Луня же всё равно налила чай в два стакана, один из которых взяла сама и начала медленно пить, сев у окна на кухне.
— Знаешь, твоя мама меня бесит.
— Почему?
— Она ещё более скучная чем ты.
Я посмотрел на стол, заваленный фантиками от леденцов и пачек от сигарет.
— Курение вредит твоему здоровью, — она усмехнулась и забрала пачку со стола, бросив её в мусорное ведро, но промахнулась. — И так всё время. Поэтому я и не кидаю фантики. Твоя мама иногда приходит сюда, постоянно ругается. Но больше всего диктует мне всё-таки список моих обязанностей. И они унылые.
— Хорошие оценки?
— Да нет, если бы. Она ждёт, что я выйду замуж за великого художника. Но как бы, миллионер, продающий картины за стопятьсот деняк, просто не водится в ВУЗе, представляешь, какое огорчение?
— Да, наверное.
— Милый малыш, а тебя это огорчает?
— Моя мама?
— Нет, эта скука?
— Да нет, мне слишком всё равно.
— Фу на тебя, — она усмехнулась. — Ты смирился даже не начав борьбу. Ленивая ты лягушка.
— Лягушка?
— Ты не знаешь уж слишком много. Ах, да, я же тебя не просто так притащила.
Она вскочила из-за стола и убежала в другую комнату, откуда вернулась с книгой. У неё была отблёскивающая обложка, напоминающая старый листок, на которой было лицо какого-то старика.
— Это про Леонардо да Винчи. Знаешь, это всё-таки классика, я уверена, что ты о нём точно слышал. Может, хоть его «Идеального мужчину» видел?
— Не видел.
— Потому у тебя и жизнь скучная. Ты так много не знаешь, что даже не подозреваешь, сколько ты вообще упускаешь из виду. Зачем ты вообще живёшь, хоть задумывался?