— Дуреха?!
Кажется, сейчас уже стало плевать на рамки приличия, и что меня услышит Амен.
— Ну, а как тебя ещё назвать? Куда-то побежала, упала, тебя спасли, а ты в глаза баллончиком. Понимаю, он может быть весьма обходительным и галантным. Вполне реально, что ты влюбилась в него. Ещё бы. Как можно не влюбиться. Но, Эва. Этот мужчина через неделю женится на мне. А потому, мирись со своим парнем и приходи с ним к нам на свадьбу.
Я молча слушаю ее и не разбираю слов. Единственное, что отчётливо слышно, это как вокруг рушится моя жизнь. Снова. Благодаря ей.
В голове не вяжется ничего из сказанного. Мама не могла молчать несколько месяцев. Если бы у нее были отношения, то я бы точно знала о этом. Как минимум, в виде нравоучительных проповедей о том, что она смогла найти красивого, богатого, успешного и так далее по списку. Ну не молчала бы… Если только не скрывала что-то намеренно. Он слышал мою фамилию, неужели непонятно, что я ее дочь? Не так много в Гринвиче людей с фамилией Пальма…
Вспоминаю момент, как после смерти бабушки, мама поехала с нашими документами в секретариат, чтобы поменять нам отцовскую фамилию на ее девичью. Я сначала сопротивлялась, плакала, думала, что так предаю папу, но после свыклась. Были мысли вернуть ее, но, каждый раз возвращаясь мысленно к тому, что я снова стану Эвой Коста, мне становилось не по себе… Слишком много боли и разочарования.
— Девочки, у вас тут все хорошо? — стучит по дверному косяку костяшкой пальца Амен.
— Все прекрасно, — отвечаю я, почти рыча, — мне нужно в кампус. Завтра пары с восьми утра. Спасибо, что познакомила нас, мама, приглашение знаешь, куда выслать.
Я тараторю максимально быстро, чтобы сквозь нечеткие звуки нельзя было разобрать моего настоящего состояния. Делаю шаг вперёд, между мамой и Аменом, и чувствую хватку на своём предплечье.
— Куда на ночь глядя, маньяка ищешь? — ехидная усмешка изуродовала пухлые губы, ещё несколько дней назад бесстыдно оставляющие засосы на моем теле.
В этот момент нарастающий гнев внутри помог раздавить ком в горле и произнести с той же язвительной интонацией:
— После встречи с Вами, Амен, мне ни один маньяк не страшен. Спасибо за беспокойство, — одергиваю руку, освобождая ее от впивающихся пальцев, и иду к лестнице. Мама пытается сзади что-то говорить, но без особого энтузиазма:
— Эва, это действительно глупо, послушай…
— Кого послушать? Я Ливию позвоню, он меня подбросит к станции. Ну, или к самому общежитию. Мы там сами разберемся. Не буду смущать вас своим присутствием.
Внизу я беру рюкзак, делаю несколько глотков уже остывшего чая, хватаю из вазы злаковый батончик и с натянутой улыбкой на лице направляюсь к выходу. Мимолётно оглядываюсь и вижу напряженного Амена, засунувшего руки в карманы. Он сужает глаза, будто пытается всмотреться куда-то, мама обвивает его руками, липнет, как шерсть кошачья на мокрые ладони, а мне становится смешно. Вот это семейка из нас выйдет, Аддамс нервно курят в сторонке.
Я выхожу на улицу, не желая больше видеть лица своих «родственников». Прохладный воздух врывается в лёгкие, наполняя их новой волной отчаяния. Поднимаю голову к небу, всматриваюсь в редкие облака, плывущие под гнетом ветра, меняющие форму и подстраивающиеся друг под друга. Чувствую себя этими чёртовыми облаками. Но я не хочу подстраиваться. Только не под такое положение вещей.
— Как я могла так дать слабину? — не сразу соображаю, что рассуждаю вслух. — Как могла позволить себе влюбиться, да ещё и так быстро? Будто с обрыва прыгнула в бездну, без страховки, без опасения, что это все когда-то может закончиться, и я приземлюсь не на перины пуховые, а разобьюсь о скалы, — шепчу, продолжая всматриваться на небо. — Бабушка, ты говорила, что нужно учиться доверять людям… Но как это делать? Как после такого хоть кому-то можно верить?
Опираюсь плечом о деревянный столб на крыльце и пишу сообщение Ливию:
«Привет. Если не занят, подъезжай к дому матери. Очень нужно поговорить, пока я не сошла с ума»
Ответ не заставляет себя долго ждать:
Ливушка
«Мартышка, что случилось? Если прям срочно, давай приеду, заберу к себе и там поговорим?»
Мне так хреново сейчас, что я готова на стену лезть и выть, а потому соглашаюсь на все условия.
«Как тебе удобно, только забери меня, прошу»