— Эва, это глупо, ты не находишь? Я же не дурак. Ты хочешь позлить его, показать, что не страдаешь, что у тебя жизнь продолжается.
— Все так.
— Не боишься, что он это воспримет, как сигнал к действию?
— К какому?
— К активному…
— Конкретнее можно? — я царапаю ногтем гравировку на бокале, не понимая, к чему клонит друг.
— К тому, что он решит с твоей матерью…
— Фу! Прекрати! Не вздумай продолжать. Ты поддержать меня должен, а не вгонять в ещё большее уныние.
— Я просто предупредил…
— А я просто хочу, чтобы ты пошел со мной.
Ливий демонстративно закатил глаза.
— Не самая лучшая идея.
— Ливий, ну блин, ты же мой самый лучший друг, — я подхожу и вешаюсь ему на шею.
Ощущаю, как подо мной все мышцы его немаленького тела напрягаются.
— Эва, не нужно.
— Что-то не так? — отхожу в сторону и беру снова бутылку с вином.
Уровень алкоголя в крови уже достиг того процента, когда ноги не совсем держат тело, но все ещё пытаются быть опорой. Я отшатываюсь в сторону и чувствую руки Ливия на себе.
— Аккуратнее. Не хочу, чтобы ты себе что-то сломала, — он улыбается во все тридцать два, а после говорит. — Хорошо, я согласен стать твоим спасательным жилетом. Что хочешь сделать? Отвлечься, заставить его приревновать или взбеситься?
Я, словно дитя, прыгаю, обнимаю его за шею и неустанно целую в щеку.
— Ты лучший! Ты об этом знаешь?
— Естественно, — улыбается и что-то печатает в телефоне.
Войдя уже в игривое настроение, я мигом заглядываю в телефон и успеваю прочесть надпись получателя: «Наталья».
— О-па, а кто это у нас?
— Знакомая.
— Что за краля, покажи!
— Эва, ты ее знаешь.
Я пытаюсь включить дрейфующий по алкогольному морю мозг и понимаю:
— Стоп, это та нутрициолог?
— Угу
— Фу, она же стремная, чего она тебе написывает?
— Не стремная.
— Ливий, к тому же, старше тебя.
— Интересный собеседник.
Под мои дикие вопли, что другу нужна красивая женщина, а не это недоразумение, я была закрыта в ванной с чистым полотенцем и запасной зубной щеткой в руках.
— Купайся быстро, я после тебя. Диван постелю, спать будешь там. Мне завтра рано вставать, поэтому долго мы с тобой беседовать не сможем…
***
Ночью я проснулась от того, что кто-то, похоже, выламывал входную дверь. Разлепила глаза не сразу, когда Ливий уже стоял и смотрел в глазок. Встаю с дивана, выхожу в коридор и немного поеживаюсь от прохлады, потому что единственное, что на мне надето — это его длинная футболка. Он открывает несколько замков, со смехом говоря:
— Ну и что вы тут забыли, мистер…
Дальше все как в замедленной съёмке: Ливий стремительно замолкает, а я успею сообразить, что причиной тому является бледный кулак, резко впечатавшийся в его лицо. После из тени выходит Амен, одаривающий меня взглядом, которым смотрит палач на свою жертву перед казнью.
— Ну и как он тебе? — кричит, а после уже еле слышно выплёвывает «шлюха». — Собирайся, мы уезжаем.
Скелеты в моем шкафу
Секреты причиняют боль
•
— Амен, идём в дом, Ливий хороший парень, он довезёт Эву, куда необходимо.
Лоуренс при любом удобном случае касается меня, будто мы и вправду счастливые будущие молодожены. С юношеских лет мне вкладывали в голову мысли, что моя невеста будет выбираться не по любви, а по долгу. Я так рьяно сопротивлялся этому, всегда упрекал отца, что тот нашел себе любимую женщину, а мне не даёт, что чуть не женился на своей однокласснице назло… Но после смерти родителей, когда я погрузился частично в наш семейный бизнес, понял, что любви в моей жизни вряд ли будет место. Дядя очень любезно взял на себя основную ношу, пока я горевал и пытался найти убийцу. После он сообщил, что виновные найдены и поплатились жизнью за это. Но слишком большой ворох несостыковок не дает мне покоя по сей день. Долгие годы мне пришлось доказывать, что я должен возглавить семью, потому что Саамон великодушно занял место отца, сказав, что я ещё не готов. Его поддержали близкие партнёры, поэтому мне переворот делать в тот момент точно не нужно было.
— Пойдем на кухню или поднимемся наверх? — Лоуренс снова начинает обхаживать меня, словно у нее течка.
Да, выглядит она хорошо, и в любой другой день, я бы, может, не отказался засадить в эту задницу, но не сейчас. Серьезного у меня с ней ничего быть не может — ненавижу, когда ко мне липнут женщины. А вот дочурка хороша. Но не настолько, чтобы ради нее рушить планы и отступать от цели. Отхожу от окна, когда Эва уже садится в машину, и продолжаю думать о том, кому здесь можно доверять.