— Я накаталась, теперь вези меня в общежитие, раз уж ты не дал спокойно поспать здесь. Ливий, как твой нос? — она тянет свои тонкие пальчики к его распухшему лицу и получает по рукам.
— Не лезь, прошу. Пройдет. Валите уже отсюда…
По лицу Эвы было видно, что ей неловко перед Ливием, но я был абсолютно спокоен, завел автомобиль и решил начать воспитательную беседу:
— Ты понимаешь вообще, что это было слишком опрометчиво? Садиться за руль пьяной, уезжать куда-то. Ты могла попасть в аварию.
— Ты хоть понимаешь, что это было слишком опрометчиво, Амен? Вот так садиться пьяным за руль, ехать к чужому человеку и бить ему лицо?!
Ну естественно, она будет отвечать мне тем же. Какой-то сплошной раздражающий фактор.
— Эва, это не смешно.
— Амен, не пытайся меня воспитывать, ты мне не папочка.
Она злится, разве что головой не бьётся о приборную панель. Достает из сумки электронную сигарету, вдыхает, закрывая глаза.
— А ты бы хотела, чтобы я стал твоим папочкой?
Пытаюсь перевести все в неуместную шутку, но она двигается ближе к двери, вжимаясь в стекло, забравшись с ногами на сиденье. Такая невинная, хорошая. А рядом я: мужик, собирающийся отбирать и поставлять таких же юных и нетронутых в местные бордели. Ничем не лучше ее мамаши с моральной точки зрения.
Мы едем дальше почти всю дорогу молча, съедая каждый себя изнутри. Пускаю в голову воспоминания, как будто прошлой жизни: беззаботные прогулки, веселье, поцелуи. А потом звонок Саамона, что нужно уже действовать, что люди ждать не могут и не хотят. Как и я. Желание сместить его с главного кресла слишком велико, мне нельзя отвлекаться, не сейчас.
— Что у тебя с моей матерью? — Эва произносит вопрос на выдохе, дрожащим голосом.
— Ничего не изменилось за несколько часов. Наш брак все так же фикция.
— Я не о браке спросила. Я спросила, что между тобой и ней. Что между вами? Вы спали?
Пу-пу-пу… Вопрос со звёздочкой. Она красивая, но мне не интересна, слишком прилипчивая, слишком доступная, слишком мерзкая в своем желании. Стоит ли Эве говорить, что ее мать чуть не отсосала мне в первый же день знакомства и очень хотела, чтобы я ее трахнул три часа назад? Думаю, эта информация ее неопытному уму точно не нужна. Ограничусь коротким:
— Она мне не интересна как женщина.
— Зачем тебе этот брак? Что тебе может дать моя мать? Она вся в долгах.
— Гражданство.
— Что? — градус возмущения слишком высок, Эвтида аж придвинулась, вглядываясь в мое лицо. — Не ври. Я может и наивная девочка, но не идиотка. К тому же, почему мать себя ведёт так, будто вы действительно счастливы вместе, говорит другие даты вашего знакомства?
— Эва…
— Не ври, не нужно пытаться меня убедить в том, что ты решил жениться на тётке из-за вида на жительство.
Я молчу, пока Эва закипает и накручивает себя, словно белка из тупого видео-мема. Посвящать в бизнес ее точно не нужно, если она действительно думала все это время, что отец просто занимался недвижимостью, пусть так и будет. Трасса прямая, машин вокруг нет, я поворачиваюсь к ней, кладу ладонь на бедро и, поглаживая, вожу в стороны. Она не убирает руку, не сопротивляется, но смотрит в одну точку, будто обдумывает что-то очень тщательно.
— Почему тебя удивила фамилия моя?
— Просто интересно стало, почему разные.
— Не-е-ет, Амен. Ты сказал возле дома матери, что разберёшься с этим. Почему это так важно для тебя было?
— Эва, — рука сжимает ее ногу сильнее, — Я перед тобой честен — я не спал и не собираюсь этого делать с твоей матерью, наш брак — удобная и выгодная для нас обоих партия. Остальное — это ненужные детали.
Веду пальцами к ее паху, надавливая, но ткань джинсов слишком плотная, что безумно раздражает. Эва такая послушная и чувствительная к моим ласкам, что хочется ее стоны записать и прослушивать, как самый лучший трек. Может казаться, что я совсем рехнулся, но это не так. Имея мое положение в Италии и привлекательную для женщин внешность, самые сочные красотки готовы были ночь напролет скакать на моем члене и заглатывать его полностью, лишь бы добиться расположения.
То же самое я встретил в Штатах. Жажда денег, власти или просто желание оторваться здесь ощущалась ещё яснее. Все более менее симпатичные мордашки знали себе цену и охотно называли ее. Но не Эва. От меня ей не нужно ничего, только само наличие рядом. Такие детские наивные рассуждения, несмотря на то, сколько всего она пережила. И, знай я сразу, чьей дочерью является, может и не затормозил бы тогда на дороге. Но мы имеем то, что имеем. Влюбленная обиженная девчонка и совершенно не подходящий ей я.