Задумавшись, проезжаю поворот в сторону общежития, на замечание Эвы не реагирую — у меня появилась мысль.
— Ты же явно не хочешь туда ехать?
— Но и с тобой оставаться не вижу смысла. В твоём шкафу слишком много скелетов, о которых ты предпочитаешь молчать. К тому же… Даже говорить смешно, — ее голос приобретает истеричные ноты, — ты скоро станешь моим отчимом. И дело не в фиктивности брака. А в принципе в том, что это ненормально. Не хочу идти по стопам Лолиты.
— Она была ребенком.
— Ну и что. Это аморально.
— Но сейчас я ещё не отчим, правильно? — Эва недоверчиво косится на меня. — Подари нам остаток этой ночи, давай забудем о вынужденных обстоятельствах и просто побудем вместе?
Сам не понимаю, что несу, но мне действительно хочется сегодня побыть с ней. А завтра… разберемся потом.
— Куда мы едем?
— Ко мне. Я снимаю апартаменты на Манхеттене. Слышал, ты говорила Ливию, что хочешь жить там? Идеальное совпадение, не находишь?
Эва неоднозначно пожала плечами, но не сопротивлялась. Груз недосказанностей тяготит ее не меньше, чем меня, но открыть даже часть я не могу. Каждое откровение потянуло бы за собой следующее, а затем ещё, погружая ее все глубже в мрачную действительность моей жизни, разрушая ее принципы. Я не могу сказать, готов ли бороться за нас, скрывать истинный род занятий за ресторанным бизнесом длительное время. Но здесь и сейчас я хотел, чтобы она была рядом.
В холле первого этажа Эва как ребенок смотрит по сторонам, восхищаясь уникальностью узоров на каждой мраморной плите. Мои же мысли все крутятся вокруг ее узкой талии и шикарных бедер. Каждый раз я одергиваю себя: не за этим мы поднимаемся ко мне. Я не хочу просто воспользоваться ей и выкинуть, как ненужную куклу, нет. Мне будет достаточно всего лишь упасть рядом на диван и посмотреть немного сериал «Как я встретил вашу маму», о котором она мне прожужжала все уши.
Я заказываю нам филиппинской еды, а пока ждём курьера, предлагаю ей сходить в душ, выдав белый махровый халат и полотенце. Я разбрасываю подушки с дивана на пол, раскладываю еду и приборы на кофейный стол, ищу первую серию к просмотру, а Эва все никак не выходит из ванной комнаты. Решаю проверить, все ли в порядке.
Открыв дверь, вижу, как она стоит в клубах пара, пока вода льется ей на голову. Просто стоит, оперевшись плечом о стекло и плачет. Черт, невыносимо смотреть на ее слезы. Не то чтобы меня было легко разжалобить… Хоть я не отсекал конечности с улыбкой на лице, но и на женские истерики не вёлся никогда. Они всегда показушные, театральные, направленные вызвать чувство стыда, жалости…
Здесь же, напротив… Тихие, молчаливые горькие слезы, которые пускает девочка, оказавшаяся случайным образом не в то время, не в том месте. Отодвигаю створку матового стекла и сгребаю ее в объятия. Стараюсь не думать о том, что идеальное тело под руками голое. Что ж она делает со мной…
— Амен, ты же в одежде, весь мокрый теперь…
Эва обвивает руками шею и тянется своими губами к моим. Ее соски трутся сквозь мокрую ткань футболки, напоминая мне, что любая ткань сейчас лишняя, я хочу чувствовать ее тело полностью. Быстро избавляюсь от верхней части одежды, бросая ту под ноги в воду, и набрасываюсь на нее сам. Эва целует меня не нежно, как делала это обычно. Она смело проникает языком в рот, ведёт им, пытаясь меня подчинить. Такой я её ещё не видел…
Отрываясь от губ, перехожу на шею, разбрасывая по ней свои метки, сжимаю одной рукой грудь, второй истязаю ягодицы. У меня натурально сносит башню от моей девочки, заставляющей сердце ломать ребра и изводиться в аритмии. Потоки воды, льющиеся из тропического душа, кажутся прохладными в сравнении с нашими разгоряченными телами. Возбуждённый член болезненно трётся через мокрую ткань боксеров и домашних штанов об нее. Касания рваные, сильные, плавящие ее тело, превращающие в извивающуюся змею.
Я опускаюсь на колени, прислоняя Эву к плитке, чтобы вода попадала лишь мне на спину. Внутренняя сторона бедер уже вся в ее смазке, не удерживаюсь, слизываю, закрывая глаза. Я точно рехнулся, если так помешался на ней. Расставляя ноги шире, я сразу же, с нажимом, провожу языком по мокрым мягким складкам, раздвигая их и щекоча кончиком. Эва не удерживается на ногах, сползая по черно-серой плитке вниз, но я подхватываю руками бедра и держу ее так.
Губами всасываю клитор, слушая какофонию стонов и частого шумного дыхания. Я двигаю ее таз на себя, закидывая одну ногу на плечо для устойчивости, и продолжаю ласкать мою вкусную малышку. Сменяю язык на пальцы, провожу ими вдоль губ, а сам смотрю, как Эва, закатив глаза, закусывает губу и пытается произносить что-то нечленораздельное. Ввожу во влагалище сначала одну фалангу, потом ещё, облизываю клитор, она сжимает свою грудь, мечется, вертит головой из стороны в сторону. Я ускоряюсь, заставляя ее задыхаться и стонать все громче. Голова идёт кругом от возбуждения, свободной рукой, я освобождаю член из трусов и начинаю водить по нему ладонью, снимая напряжение, Эва насаживается на пальцы и просит у меня ещё большего. Чувствую, как ее мышцы напряглись, ускоряюсь, чтобы мы кончили вместе. Но вдруг на выдохе говорит: