— Стой…
Отстраняюсь, не понимая, что не так, Эва продолжает:
— Амен, давай не так? Я… — она мнется, будто решается на какой-то шаг. — Я хочу тебя. Давай сделаем это? — голос дрожит, не так я себе представляю желание, но, продолжая, она объясняет. — Я не знаю, что будет дальше, что будет с нами… Но я хочу сейчас этого с тобой. Я хочу, чтобы моим первым мужчиной стал ты…
Я ещё раз провожу языком между ног, слизывая ее сок, поднимаюсь и целую. Глубоко, медленно.
— Попробуй, какая ты вкусная, — знаю, что уже говорил так, но я готов повторять это вечно, пока ее тело готово принимать меня, поддаваться мне и так сильно меня желать.
Я подхватываю ее под ягодицы, обвивая длинными бронзовыми ногами торс, и несу в спальню. Свет не включаю, но из панорамного окна достаточно огней города, чтобы видеть ее ещё более привлекательной. Хотя, казалось бы, куда ещё?
Сажусь на край кровати, а Эву ставлю перед собой, развернув к себе задом. Блики фонарей подчёркивают формы, я медленно, сильно сжимаю ягодицы, рассматриваю их, кусаю. Веду руками вверх по изгибу к талии, большими пальцами задевая ямки под поясницей. Она, как экспонат в Лувре. Хочется бесконечно смотреть и страшно трогать, чтобы не сломать. В сравнении с ее хрупкими изящными линиями ладони кажутся огромными. Веду ими выше, перемещая вперёд, пальцами очерчиваю контур круглой груди, сжимаю ее и после надавливаю на соски.
— Не томи-и-и… — умоляюще шепчет, прогибаясь в пояснице.
Я знаю, почему торопится, понимаю, что боится передумать. Потому и медлю. Даю возможность отказаться, пока ещё я в силах хоть как-то себя сдержать. Не хочу быть последним подонком. Для кого угодно, но не для нее. Эва разворачивается и садится сверху на меня, целует, шепчет признания. Я снова ввожу в нее пальцы, подготавливаю, растягиваю, чтобы могла принять меня полностью. Эва стонет, двигает бедрами, смачивает ладони языком и кладет их на член. Мы снова растворяемся в удовольствии, теряя гравитацию и улетая куда-то далеко.
Она шепчет, что готова, что хочет большего, и придвигается ближе. Одной рукой я поддерживаю ее под ягодицы, чтобы помочь, пальцами второй глажу клитор, расслабляя ее. Головкой члена ощущаю влажное жаркое лоно, еле сдерживаюсь, чтобы не потерять контроль и не причинить боль. Эва берет его в руку и медленно начинает садиться сверху. Она немного морщится, шипит, но продолжает. Головка уже внутри, тело прошибает вибрация. Я целую грудь, все так же стимулирую клитор, чувствуя, как все больше погружаюсь в нее. Эва стискивает зубы, выдыхая через них шумно, тело ее каменеет.
— Тише, тише… Расслабься, — шепчу я срывающимся на хрипы от удовольствия голосом. — Можем остановиться, — говорю и сам себе не верю. Я уже точно не смогу.
Эва расслабляется, и я понимаю, что уже почти полностью вошёл в нее, стон вырывается из груди. Так узко, мокро, горячо. Она покрывает поцелуями мое лицо, шею и просит немного дать времени привыкнуть. Аккуратно поднимается, а после так же медленно садится. Я вижу, что ей тяжело, но не могу совладать с собой, со своим наслаждением. Пытаюсь сдерживать стоны, но они хрипотой вырываются сами. Видит это и шепчет, едва касаясь меня губами:
— Я понимаю, что тебе хорошо. Не сдерживай себя. Мне нужно всего лишь немножко привыкнуть.
Она полностью впустила меня в себя, я закатываю глаза, зажимаю кожу, вдавливая ее в себя, возможно, делая ещё больнее. Выдыхаю, расслабляю пальцы, перевожу взгляд на нее и вижу в уголках глаз застывшие слезинки. Предугадывая мой вопрос, она обнимает лицо, снова целует и говорит, что счастлива сейчас. Мы начинаем двигаться плавно, заданным ей ритмом, от желания вдолбиться в Эву немеют пальцы. Когда движения стали смелее, предлагаю поменять позу.
Я кладу ее на живот, поднимая бедра кверху, от вида круглой упругой задницы и набухших мокрых губ, жаждущих почувствовать меня в себе, я чуть не срываюсь. Бью её по заднице, сжимаю. Снова бью, кусаю, облизываю губы и места шлепков. Завожу руку вперёд, играю с комком нервов, толкаюсь вперёд, потом ещё раз. Стенки пульсируют, обхватывая член, я готов кончить в эту минуту, но замедляю себя. Движения становятся глубокими, размашистыми, Эва вжимается щекой в постель, руками сдавливает одеяло. Сквозь стиснутые зубы слышно тяжёлое дыхание, но она не просит остановиться, подаётся бёдрами назад и шепчет что-то схожее с «ещё».