— Я доведу, — прерывает он, прижимая меня ещё ближе к себе.
Что-то ответить у меня не хватает сил, я просто ощущаю, как жар во мне разрастается, выжигая внутренности и остатки адекватности в мозгу. Я прикрываю глаза и дальше полностью повинуюсь движениям Аша, который куда-то достаточно быстро меня ведёт. Лавирую между реальностью и какими-то странными воспоминаниями, что вспышками озаряют сознание.
Папа перед тем, как погибнуть, пришел домой очень нервный, взвинченный, он ходил по гостиной, что-то печатая в мобильном, потом долго и упорно звонил кому-то. А после накричал на меня. Хотя никогда не позволял себе такого. У нас была вот эта модель семьи с весёлым добрым папой и более строгой мамой, которая могла наругать и даже дать подзатыльник… Но в тот вечер отец повел себя совершенно нетипично… Я обиделась, ушла в спальню и долго плакала… Потом он зашёл, чтобы поговорить, но я закричала, что не хочу его видеть. А на следующий день он ушел утром… Ушел из моей жизни навсегда…
Мое тело плыло куда-то почти в невесомости, пока не столкнулось со стеной, как мне показалось. После я почувствовала болезненный хват на руке и тихий, но до жути пугающий низкий голос.
— Что, твою мать, происходит?
Кое-как разлепив веки, вижу резко темнеющие со светло-голубых до серо-синих радужки глаз. Голова откидывается назад, когда Амен резко меня тянет в свою сторону. Он прислоняет меня к стене, начинается перепалка, которую разобрать я не могу, потому что постепенно отключаюсь, сползая вниз по шершавой поверхности…
Вода, как крапива, обжигает кожу, капли стекают по шее, груди, спине вдоль позвоночника, доходят даже до ямочек под поясницей, захватывая ягодицы. Где-то далеко слышу свое имя, но не хочу возвращаться в реальность. Мне так хорошо здесь и сейчас, с бабушкой и папой. Они ужинали, когда я села за стол и стала рассказывать обо всем, что меня тревожит, и что произошло за последний месяц. Каждый новый всплеск раз за разом не даёт мне зацепиться за ушедших близких, заставляя открыть глаза.
— Эва, ты совсем из ума выжила? Что употребляла?
Моргаю несколько раз, оглядываюсь, чтобы понять, где нахожусь и сообразить, что из последних событий реальность, а что снилось. В зеркале вижу себя в красном красивом платье и с размазанной тушью, с подтеками на лице. Поворачиваюсь и встречаюсь с мертвым холодом глаз, что прожигают во мне дыру. Кажется, за эту неделю он изменился… Он уже не смотрит на меня, как на нечто необыкновенное, уникальное. Лишь смеряет недовольно глазами и повторяет странный вопрос:
— Что, черт возьми, ты употребила?
— А, может, ты и раньше так смотрел на меня, а я, влюбленная, придумала, что видишь во мне особенную… — провожу холодной дрожащей рукой по его слишком красивому лицу и неожиданно для нас обоих произношу вслух свои мысли.
— Что? — он приподнимает бровь.
Я машу головой, делаю шаг назад, чтобы отстраниться, но ноги по-прежнему не слушаются меня.
— Что происходит?
Мне становится страшно. Я была на студенческих вечеринках всего несколько раз, но как бы я ни напивалась, такого у меня никогда не было. Тем более от половины бокала шампанского. Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы привести себя в чувства, но все ещё не могу контролировать поток мыслей и даже действий.
— Вы уже поженились? — вопрос подвисает в воздухе без ответа, а я, чувствуя жар рук на талии, придвигаюсь ближе к нему. — Просто хочу понять, сейчас я поцелую своего бывшего парня или новоиспечённого отчима?
Тянусь губами к его лицу, а встречаюсь с ладонью.
— Последний раз спрашиваю спокойно, что ты употребляла?
— Шампанское, пару глотков, — говорю уверенно, а сама не до конца верю в это. Время и пространство потеряли всякую ценность, рассыпавшись вокруг неопределенностью.
— Эва, не время увиливать, ты явно под чем-то. Что это, экстази, марка?
Я начинаю активнее моргать, но все ещё не могу сложить два плюс два.
— Если только ваши официанты не подсыпают эту дрянь в ваши бокалы, — улыбаюсь, но, глядя в зеркало, понимаю, что это больше похоже на ехидную ухмылку.
— Исключено. Когда ты почувствовала себя хуже?
— Тебя невеста заждалась, — пытаюсь язвить, а самой хочется наброситься на него и никуда не отпускать.
Мысленно бью сама себе пощечину. Эва, соберись! Ты с ним порвала. Он страшный человек, который только и делал, что обманывал тебя, водил за нос…
— Мне плохо стало здесь. После пары глотков шампанского, — говорю медленно, еле шевеля языком, представляя, что он в этот момент мог бы плясать во рту Амена. — Жарко, очень жарко, — тянусь к плитке ладонями, прислоняю к холодному покрытию запястья, начинаю дышать медленнее. — Так хорошо, так приятно…