Я отправил садовника за детокс-коктейлем, повернул Эву на бок, подперев свернутым одеялом спину, и стал ждать. Я всматривался в периодически подрагивающее лицо и не понимал, что именно в ней вызывает такое выворачивающее наизнанку ощущение. Да, я был у нее первым, окей. Это несомненно вызывает внутри чувство собственничества. Но уж точно оно не должно переходить дорогу всем планам и поставленным целям. Что в ней такого, чем она отличается от других? Юмор, наивность, искренность… Уверен, такой набор качеств есть чуть ли не у каждой третьей, выйди я просто прогуляться по улице. Просто в моих кругах подобных нет. Я вообще поражен, что у такой суки, как Лоуренс, такая диаметрально противоположная дочь. Во всем. Телефон завибрировал, сигнализируя о том, что пришло смс.
— Блядь, вспомни солнце, вот и лучик, — ее мать решила-таки поинтересоваться, как дочь.
Отвечаю, что все под контролем, и выключаю вибрацию, ставя на полностью беззвучный режим. Убираю спавшую на её лицо прядь волос и сам не замечаю, как начинаю улыбаться. Нет, определенно, такую я не встречу просто так на улице. Даже когда Эва лежит в плачевном состоянии, она слишком хороша.
Мой телефон атакуют сообщения ожидающих, которые я удачно игнорирую, пока в дверь спальни не начинают стучать. Я молчу, делая вид, что никого нет, тогда непрошеный гость тихо входит. Саамон, естественно.
— Сынок, может объяснишь, почему твоя невеста внизу почти в слезах, а ты здесь сидишь на кровати с ее дочерью? — он делает несколько шагов к окну, просунув руки в карманы, обводит головой вокруг, всматриваясь в несуществующие узоры на стенах. Он всегда так делает, когда хочет казаться спокойным.
— Почему Лоуренс играет в свой спектакль, я не знаю, — пожимаю плечами. — А вот насчёт ее дочери все очень интересно получается. Ты не знаешь, почему наши партнёры вдруг решили, что накачать Эву почти до смерти нашим же товаром — хорошая идея?
Говорю отстраненно, хотя внутри все закипает от одного упоминания ее имени.
— И я почти уверен, что его папаша в курсе! Только не пойму, как можно быть настолько тупыми, чтобы срывать вот так нашу сделку?!
— Ты о ней беспокоишься или о том, что порученное тебе дело может провалиться?
Его вопрос — даже не пощечина. Он искренне верит, что схватил меня за яйца и держит так, руководя как куклой. Хорошо, думай так. Пока.
— Нет, Саамон! Я беспокоюсь о том, что наши партнёры проявляют неуважение к нашей семье, вот так пытаясь сорвать свадьбу!
— Пока что я вижу, как свадьбу пытаешься сорвать ты, находясь здесь с ней, — он пренебрежительно кивает в сторону Эвы. — Иди вниз. Что ты тут собираешься ещё делать?
— Сейчас поставим капельницу и оставлю ее.
— Пусть этим займётся прислуга. Мне не нравится, что ты не уделяешь должного внимания Лоре.
От того, как он называет мать Эвы, хочется блевать. Будто о своей жене говорит, а не о партнёре.
— О, так ты можешь сам его уделить ей. Лоуренс, судя по всему, будет не против. Кстати, почему Камила не прилетела?
— Ей нездоровится.
— Мне бы тоже нездоровилось, если бы я видел, как мой муж водит шлюх домой, удивляюсь, как эта мудрая женщина терпит тебя.
— Ты забываешься, — его черные глаза сужаются, как у хищного зверя, что готовится к атаке.
Да вот только меня этим не проймешь. Пусть отыгрывает приемы на своем дебиловатом сыне. Перебиваю, резко вспылив:
— Я хочу, чтобы ты не лез в мой проект. Я сам разберусь с Лоуренс и со всем остальным
— Лора. Называй ее помягче. Ты ведь ее будущий муж. И не забывай, если не справишься… — он ухмыляется, но я не даю продолжить.
— Твой сын не будет мной управлять. Поверь, если решишь оставить дела ему…
— Если справишься — не оставлю.
Он выходит так же тихо, как зашёл, оставив меня наедине с блядскими мыслями, не дающими покоя. Я ненавижу себя за то, что приходится слушаться этого старого мудака. Что вместо того, чтобы отвоевать право власти себе, я гонялся за призраками и вел бой с собственной тенью. Но я уже давно не маленький мальчик и сейчас точно смогу сделать так, чтобы семья переметнулась на мою сторону.
Получив все необходимые медикаменты, я делаю импровизированный держатель для капельницы, повесив пакет с лекарством на спинку кровати. Оголяю иглу и смотрю на ее худые руки в поисках вен. Давно я не делал подобные вещи. Да и прошлые разы были не такими волнительными — откачивать мужика куда проще, даже если сначала попасть мимо. Сжимаю вверху руку, чтобы максимально вздулись тонкие вены, и аккуратно ввожу иглой под кожу. Эва дёргается, но не просыпается, словно находится под транквилизаторами. Понимаю, что оставлять ее одну нельзя — если начнет двигаться, может проколоть вену. Закрепляю иглу пластырем и ложусь рядом в ожидании Ливия.