В одной из таких я увидел, как Лоуренс беседует с незнакомым мне мужчиной, им оказался как раз юрист её бывшего мужа — Мистер Льюис. Пожав руку и представившись, я выразил уважение и радость знакомству. А так же попросил его номер для помощи в оформлении некоторых документов. После свадьбы обязательно нужно будет связаться с ним и поговорить обо всем. Ещё Льюис очень хотел встретиться с Эвой, но Лоуренс сказала, что той нездоровится, и она спит. Причину такой заинтересованности мне тоже необходимо будет узнать, но это все позже. Сейчас я хочу как можно скорее подняться наверх и остаться с Эвой наедине. Нам есть о чем поговорить.
Проверяю телефон, ожидая увидеть смс от Ливия, что Эва пришла в себя, но там пусто. Критический уровень раздражения от приторных умасливаний многоуважаемых партнёров и отсутствие новостей от дружка Эвтиды вполне ожидаемо выводят из себя. Я говорю, что мне нужно позвонить и отхожу в сторону. Пока слышу гудки, ощущаю на спине чью-то ладонь.
— Милый, ты сегодня отстраненный. Так счастливые пары себя не ведут. Я устала отговариваться, что у нас все в порядке.
Я сбрасываю звонок и, не говоря ни слова, поворачиваюсь и собираюсь идти наверх, но она не унимается.
— Твои попытки скрыть интерес к моей дочери ничтожны, как и сделать вид, что между вами ничего не было. Но я надеюсь, ты помнишь, что ваша семья чтит обёртку и красивую мишуру. Узнай они о том, что ты бегаешь от матери к дочери и наоборот — вряд ли станут воспринимать тебя всерьез. Даже если у вас муж и ходит налево, то он просто трахает безымянных шлюх, а не влюбляется в кого-то на стороне.
Сучка права. Но сегодня я могу себе позволить быть там, где хочу.
— Все верно. Но я ещё пока не твой муж.
Она подходит, взяв меня за руку, и шепчет на ухо:
— Я надеюсь, ты придёшь ночью в наш номер, не оставишь меня одну? — Лоуренс смотрит на меня будто бы умоляющим взглядом, но я-то знаю, что за ним кроется желание манипулировать.
— Что ты, милая, — поднимаю ее подбородок пальцем, — плохая примета: видеть жениху невесту до свадьбы. Ты будешь спать сама сегодня… — хватаю ее за щеки и приближаюсь к лицу максимально близко. — Как и последующие дни.
Я отпускаю ее, разворачиваюсь и иду наверх. Мне за месяц успели осточертеть все присутствующие. Хорошо, что терпеть их осталось недолго.
Подойдя к комнате Эвы, я слышу, что та уже пришла в себя и даже пытается смеяться. Открываю дверь и вижу, как Ливий разлёгся рядом на кровати, подперев голову согнутой в локте рукой. Складываю руки на груди и прислоняюсь плечом к дверному косяку.
— Рад, что твой лучший друг — доктор, — стараюсь говорить непринужденно, хотя внутри чувствую, как тонна тяжёлого груза упала вниз от осознания, что ей легче. — В противном случае, мне пришлось бы лечить тебя самому, piccolo, и не факт, что это было бы так же хорошо.
Эва поворачивает голову, и даже та вымученная улыбка исчезает с ее лица.
— Ну знаешь, ты вполне неплохо справился, как для человека твоей сферы деятельности, — отшучивается Ливий. — Какой, кстати, у меня номер? Домой ехать уже поздно, да и за ней, — машет в сторону Эвы головой, — нужно присматривать ещё.
— Узнай у прислуги, какой из номеров свободен. А сейчас нам нужно поговорить, оставишь?
Эва, что до этого молча на нас смотрела, подала осипший голос:
— Ливий, я напишу тебе, как мы закончим.
Она кладет свою ладонь поверх его. Невинный жест, что вызывает во мне слишком много эмоций. Далеко не самых приятных. Дверь за ним захлопывается, а я прохожу внутрь и сажусь на кресло рядом с кроватью. Напряжение электризует воздух, путая мысли и не давая зацепиться хоть за одну, чтобы начать разговор.
— Почему ты здесь?
Вопрос простой, но слишком цепляющий. Она правда думает, что после того, что с ней случилось, я должен спокойно попивать шампанское и закусывать канапе с креветками?
— А почему не должен?
Конечно, Амен. Давай, отвечай вопросом на вопрос.
— Тебя ждут там жена и гости…
— Пока ещё не жена.
— А это имеет значение? Сейчас не жена. Через двенадцать часов станет ею.
— Я здесь, потому что хочу этого. Считаю, что это правильно.
Я ощущаю, будто с плеч упала бетонная глыба. Я смог признаться не только себе, но и ей, что нахожусь рядом, потому что хочу этого сейчас.
— Не надо, — голос ее дрожит то ли от усталости, то ли от эмоций, — не говори мне таких слов. Ты делаешь только больнее.
— Я говорю как есть, — она смотрит, не моргая, и машет головой из стороны в сторону. — Ты не веришь, что ли?