— Кстати, об этом. Зачем он тебе?
Эва отстраняется, вытирает слезы на щеках и, сжимая телефон в руках, молча смотрит на меня. Я сдерживаю свой порыв начать допытываться, потому что понимаю, что с моим ворохом тайн права не имею на это, но все же аккуратно стараюсь вывести хотя бы на частичное откровение.
— Эва, я не враг тебе. Просто мне интересно, зачем юристу твоего отца, прости, но покойного уже как десять лет, ты вдруг понадобилась так срочно. Ещё и на таком мероприятии.
Она продолжает сверлить меня взглядом, будто я спрашиваю о чем-то сверхъестественном, а после сдается, открыв рот:
— Это я просила встречи и беседы.
— Зачем?
— Не важно.
Я закатываю глаза и иду на хитрость.
— Хорошо, понимаю степень твоего предвзятого отношения сейчас к правде, давай сыграем в игру? Будем задавать друг другу по одному интересующему вопросу, отвечаем правду. Так, может хоть немного откроемся, — вижу, как щурит глаза и дрожит, кутаясь в одеяло, и понимаю, что ее ослабшему организму такой стресс сейчас ни к чему. — Ложись, ты слишком слаба, давай беседы оставим на потом?
Помогаю Эве опустить голову на подушку, а сам ложусь рядом, обнимая ее.
— Нет, я хочу. Я согласна, — она замотала головой. — Только я начинаю первая задавать вопросы. И отвечаешь честно. Какой бы горькой правда ни была.
Киваю и жду, с чего же она начнет.
— Моя мать. Что с ней у тебя было? Не поверю, что ни разу даже не целовал. Расскажи честно. Вы спали? Или как-то по-другому помогали друг другу…
— Хех, — улыбаюсь, — клянусь. Не спал я с твоей матерью. Она пару раз попыталась соблазнить меня, лезла руками, хотела отс… сделать минет. Но в итоге поняла, что наши отношения сугубо деловые.
— Ок. Что тогда? Что за сугубо деловые? Чем она тебе помогает? Она тоже занимается продажей людей?
— Это уже второй вопрос. Прибереги для следующего раунда. Отвечу тем же. Что у тебя с Ашем?
— Фу, — она смешно морщит свой маленький нос, становясь похожей на ёжика, — за кого ты меня принимаешь. Я бы никогда с ним не… Кстати. А откуда вы знакомы? И… это правда, что ты мне рассказывал? Он покупает у тебя людей? И это правда, что он меня чем-то накачал?
— Отвечу пока на последний вопрос. Да, это он накачал тебя. Причину я пока не смог выяснить. Но обязательно узнаю. Так что прошу держаться от него подальше. Откуда ты его знаешь?
— Ещё со школы знакомы. Наши отцы вместе вели бизнес с недвижимостью. А после смерти папы… после его смерти вся недвижимость перешла Митчу Берберри. Как Аш связан с тобой? Это правда? То, что ты мне говорил?
— Я не врал, — ответил коротко и замолчал, думая, какой вопрос задать следующим.
— И это все? Я хочу подробностей.
— Ты не хочешь это знать, поверь мне…
— Амен. Договор был на полную правду. Давай, — она слегка бьёт своим маленьким кулаком мне в грудь, требуя продолжения.
— Эва. Его отец покупает у нас людей, чтобы те работали в его борделях. Недвижимость — это прикрытие. Фактически большинство площадей заняты притонами. Есть для тех, кто победнее, есть для тех, кто побогаче. Сейчас будет выход на новый уровень с очень большими деньгами. Аш всячески пытается взять бразды правления бизнесом в свои руки, отправив папашу на заслуженный отдых, но тот не сдается. И правильно делает… Случись что с тобой из-за его выходки… Отлаженная схема пошла бы ко дну. Что ты хотела узнать у Мистера Льюиса?
Мой вопрос подвис в воздухе, когда я осознал, что рассказал. Эва под моими руками напряглась словно камень. Кажется, даже перестала дышать. Я наклонился, чтобы посмотреть на ее лицо, и встретился со снова мокрыми изумрудами, глядящими умоляюще на меня. Черт, она ведь и вправду не догадывалась, что ее отец…
— Амен, если отец Аша… если Митч использует все площади под бордели сейчас, какова вероятность, что он так делал и раньше? Когда они с отцом ещё были коллегами…
Вопрос, на который я не хочу давать ответ. Что бы я ни сказал — только усугублю ситуацию. Либо враньём, после чего она не захочет со мной иметь ничего общего, либо правдой, после которой она вообще разочаруется во всем мире. Я молчу, пока секунды перетекают в минуты, неумолимо приближая час икс. Эва продолжает пристально смотреть и ждать, а я упорно не могу найти правильные слова, чтобы не разрушить хрупкое спокойствие.
— Я могу твое молчание расценивать как ответ?
— Смотря какой, — провожу своей рукой по её.