— Ам-амен, а что ты здесь…
— Не переживай, я помню, что в моей семье трахают только безымянных шлюх.
По их лицам вижу, как сильно обломал кайф, отчего на душе становится вдвойне сладко. Спокойно прохожу вглубь спальни, открываю чемодан и беру из внутреннего кармана бархатную коробочку.
— Что ты… — Саамон, увидев, что держу в руках, пытается возмутиться, но я перебиваю.
— Я надеюсь, все присутствующие помнят, что завтра многоуважаемая Лора станет моей женой? — они молчат, оба смотрят внимательно на меня: один с уже упавшим членом, вторая — с дряхлой жопой. — И я не позволю, чтобы моя жена трахалась с кем-то на стороне.
— Хочешь сказать, что сам будешь ее трахать? — Саамон вступает в диалог с насмешкой. — Покажешь, наконец, что у тебя есть что-то в штанах?
Меня не задевают слова дяди, только больше подогревают.
— Фу, нет. Я не хочу бывать в тех норах, куда захаживал ты, дядюшка. Но и никому другому не позволю трогать то, что подарили мне, — стоя уже у выхода, поворачиваюсь. — Ну а вы продолжайте, не стесняйтесь. До церемонии осталось не так много времени.
Я возвращаюсь в комнату Эвы и захожу аккуратно, чтобы её не разбудить, надеясь, что она успела уснуть. Но моя девочка копошится в телефоне и поднимает на меня грустный взгляд.
— Мне написал Аш. Он признался в том, что сделал, просит прощения, хочет встретиться и извиниться.
— Нет, Эва. Не вздумай. Он склизкий тип, и верить ему нельзя.
— А тебе можно?
Я снова замолкаю, думаю, как бы правильно ответить и понимаю, что лучше будет просто перевести тему.
— Я кое-что принес тебе, — открываю коробочку и показываю достаточно массивное для ее худых пальцев кольцо.
— Это ведь оно? То кольцо, что твой отец подарил твоей маме, когда решил, что хочет жениться на ней? — глаза Эвы расширяются, она с воодушевлением разглядывает украшение в коробке.
— Да, ты запомнила?
— Конечно, ты так красиво рассказывал ту историю о происхождении кольца, о том, как по мужской линии в вашей семье оно передавалось, чтобы вы могли дарить его… — Эва запинается, ее голос немного дрожит, — своим женам.
— Ты все мои россказни так внимательно слушала и запоминала? — пытаюсь отшутиться и сажусь рядом.
— Зачем ты его принес? Оно ведь для моей матери…
— Ну, тут я не соглашусь. Я бы сделал небольшую поправку. Это кольцо дарят не женам, а тем… — и здесь уже задумываюсь я. Тем, это кому? Для любви слишком рано. Мы знакомы всего ничего. Влюбленность тоже сомнительна. Я взрослый мужик, какая, к черту, влюбленность? Просто мне хочется, чтобы эта милая девочка была счастлива, была рядом. Мое молчание затягивается, выдавая споры мыслей в голове, но Эва быстро его пресекает новым вопросом.
— Скажи честно. Твое знакомство со мной было подстроено? Только правду.
— Нет. Это была случайность.
— Тогда ещё один. Когда ты узнал, чья я дочь? В тот вечер, когда моя мать «представила», — Эва в воздухе пальцами показывает кавычки, — тебя мне?
— Нет, — на выдохе говорю я.
— А когда?
Ну я, собственно, знал, что когда-нибудь эта тема обязательно всплывёт. Опять врать? Или быть смелым и сказать, как есть?
— Начну издалека. Обычно, когда ко мне пытается приблизиться девушка, да и не только, любой человек, так или иначе оказывающийся в кругу моего общения, я пробиваю его, узнаю все, что можно, чтобы понимать, чего ожидать. С тобой я так не поступил, хотя соблазн сначала был слишком велик. А после появилось бешеное желание узнавать тебя так, как это делают парочки…
Я встаю и отхожу к окну, закуриваю. Никотин расходится по венам, даря мнимое спокойствие перед бурей.
— Несколько дней я действительно был искренним, насколько мог. А после встретился с Лоуренс, и она в разговоре упомянула дочь по имени Эвтида. Я знал, что у нее с Грегом был ребенок. Но меня это не заботило. Была цель: брак, укрепление связей, выход на сенат. Когда она сказала, как зовут ее дочь, я все же отдал ребятам приказ принести мне всю информацию о дочери Лоуренс…
— Почему ты не сказал? Почему решил поступить так подло? — слышу, как она тихонько подходит сзади.
— Поверь, то, что я расскажу дальше, тебе понравится ещё меньше. Но я не хочу врать. Больше не хочу. Пусть сегодняшняя ночь станет ночью откровений, — Эва протягивает руку к сигарете и получает лёгкий шлепок по пальцам. — Как человек, которому не все равно, скажу: тебе нельзя сейчас, ты и так еле стоишь. Как будущий отчим скажу: и после тоже. Херовая привычка.