Церемония проходит мимо ушей, я будто робот на автопилоте делаю все, что необходимо, а сам глазами выискиваю в толпе приглашенных Эву. Она немного опоздала и присоединилась к нам с Ливием.
— Вы подготовили клятвы друг другу?
Лоуренс дёргает меня за рукав, привлекая внимание. Расслышав вопрос, я отрицательно машу головой, и тогда мы проговариваем вместе с невестой за священником. Все слова, произнесенные мной, я мысленно обращаю к Эве, пока та сидит сзади с печальными глазами.
— Все! Теперь объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать свою невесту! — священник хлопает в ладони, пока я продолжаю стоять как истукан и смотреть куда-то сквозь толпу, уговаривая себя отпустить Эву.
Лоуренс притягивает меня к себе:
— На нас все смотрят, ты что делаешь, — она прикасается своими губами ко мне, углубляя поцелуй языком. Я не отстраняюсь, позволяю ей это сделать. Все присутствующие встают, поддерживая священника, и тоже разрываются свистом и аплодисментами. Я глазами ищу Эву и вижу, как она встаёт и уходит. Через некоторое время за ней идёт Ливий.
Похоже, теперь точно все...
Ничего не осталось
Голова идёт кругом, стены и пол куда-то плывут, а неестественно жёлтый свет болезненно ковыряет глаза. Хочется пошевелить конечностями, но тело, налитое свинцом, слишком тяжёлое, будто не мое, отказывается реагировать на посылаемые импульсы.
Сколько времени я здесь нахожусь? И вообще, где это, «здесь»? Хочу произнести хотя бы слово, но вместо этого с пересохших треснутых губ срывается полустон…
— Не шевелись, малышка, — перед лицом сверкнуло что-то, — давай сначала поиграем?
Это «что-то» теперь охлаждает горящую кожу на груди. А после я вижу лицо, обрамленное красными спадающими прядями. Аш… Он хищно улыбается, а я так и не могу понять, это сон или какая-то извращённая галлюцинация.
Преодолевая жгучую боль в горле, все же нахожу в себе силы сказать:
— Где я? — вдохнуть полной грудью не выходит, легкие будто царапает песок.
— Малыш, не напрягайся, тебе ещё понадобятся силы, — он прислоняет нож к моей щеке.
— Аш, что ты… — я пытаюсь дышать маленькими дозами. — Что ты делаешь?
— Мне нравятся женские шеи…
— Ты говорил — спины…
— Шеи, спины… знаешь, вообще люблю женские тела.
Чувствую, как он ведёт ножом по коже рядом с пульсирующей в агонии артерией, ощущаю, как нечто горячее стекает вниз к груди, куда Аш продолжает вести кончиком злосчастного лезвия. Задыхаюсь в панике, когда вижу его безумные глаза.
Я не сплю, точно нет. Но и не могу сказать, что нахожусь в сознании. Слишком нереальные его прикосновения, какие-то сюрреалистичные жесты и этот нож… он, точно режет им, ведёт по коже, я краем глаза вижу кровь, но не чувствую боли, только отдаленное приглушённое покалывание, которое обычно люди испытывают, если долго сидят на одном месте без движения.
— Зачем… — единственное, что успевает вырваться, прежде чем Аш хватает меня за щеки и прислоняет к своему лицу.
Он говорит мне в открытый от его сжатия рот, наполняя воздух вокруг запахом крепкого алкоголя, смешанным с мятной жвачкой.
— Твой дружок, Россо, слишком много болтает. И не нужно только говорить, что ты понятия не имеешь, о чем речь. Ненавижу, когда мне врут.
Все вокруг плывет какими-то кругами, пляшет черными точками, заставляя разум сомневаться. Я пытаюсь себя ущипнуть, но чувствую не боль, а странную щекотящую пульсацию.
— Аш… Пожалуйста… Что ты хочешь?
— Мне нужно, чтобы ты все рассказала. Все схемы, все, что знаешь… И, в идеале, подписала пару бумаг.
— Ты идиот, — чувствую, как злость придает силы, — я не знаю никаких схем. Я вообще, кх-кх, — кашель раздирает гортань, — только недавно узнала о том, кто и чем занимается… Да и то, не до конца.
Аш снова хватает меня за щеки, всматривается своими расширенными зрачками в мои и истерично смеётся.
— Кошечка, сначала я хотел дать коктейль правды только тебе, но потом решил, что тоже хочу кайфануть. Теперь у меня одно желание: сделать тебе улыбку Джокера, если не перестанешь врать!
Пощёчина отрезвила на секунду, жаром расходясь по коже, пока Аш продолжал вызывающе вертеть в руке нож. Я туго соображаю, что происходит, и зачем он вообще меня здесь держит, пока мозг цепляется за обрывки фраз. Договор, деньги, лимиты… Гнев отступил, позволяя сознанию растекаться от обилия препаратов, что он в меня влил… или вколол?