Боже, ощущение, что здесь кто-то сдох…
— О, детка, ты проснулась. Тебе не кажется, что нам нужно взбодриться? То, что ты нихера не знаешь, удручает, конечно… Но пока ты была в отключке, я понял, что могу поиметь с твоей гребаной семейки, — он протягивает мне бутылку с водой. — Пей, это просто вода, она даже запакована.
Неуверенно беру Evian, верчу, прищуриваясь. Вроде действительно не вскрыта. После замечаю на себе какую-то странную белую кофту, на ногах спортивные штаны. Сердце решает, что пробить дыру в ребрах - сейчас самая удачная идея, комната сужается, а потолок придавливает сверху, лишая остатка кислорода.
«Что он со мной сделал?!»
До этого момента я пыталась держаться, но сейчас слезы взяли на себя управление эмоциями, обжигая кожу на щеках. Опускаю руку к паху, пытаясь понять ощущения. Боли или чего-то неприятного нет. Но может быть это эффект от того, чем Аш меня накачал?
— Что… — глубокие вдохи не успокаивают, а голова начинает кружиться ещё больше. — Что ты сделал со мной?
— Ничего, — Аш моргает с таким видом, будто смотрит на умалишённую.
— Кто меня переодел?
Вместо ответа я слышу лающий смех.
— Детка, вот это интересная деталь. Ты сама, вообще-то, — он играет бровью и медленно подходит, наклоняется.
Я готова выплюнуть сердце от нахлынувшего волнения. Я не помню, НИЧЕГО не помню. Опираясь на локти, продолжаю бегать глазами по старой пропахшей сыростью комнате. Куда угодно готова смотреть, лишь бы не в глаза этому психу, мотивы которого до сих пор мне не ясны.
Напряжение в теле скручивает мышцы в судорогах, отравляя болью каждую клеточку. Видимо мой организм так реагирует на наркотики…
— И знаешь, что самое главное? — тон его звучит, как предсмертный набат, заставляя вжать голову в плечи. — Ты хотела, чтобы я тебя взял прямо здесь, ластилась, как самая последняя шлюха, хотела отсосать… — он смакует каждое слово, которое сейчас является гвоздем, плотно входящим в крышку гроба для моего самоуважения. — Но я не дал…
— Нет. Ты врешь. Ты врешь. Я не могла… — пульс закладывает уши, погружая меня под толщу воды, в которой я захлебываюсь собственными страхами.
Я не могла так поступить. Даже злясь на Амена, я бы не подпустила к себе никого.
Падаю назад, свет начинает мерцать. На потолке черные пятна от окурков пляшут калейдоскопом, превращая действительность в абсурдную киноленту.
— Что ты мне дал? — голос мой звучит скрипуче, пугая неизвестной тональностью. — Что со мной…
Сжимаясь до черной точки, я отъезжаю в какую-то невесомость.
— Милая, мне нужно, чтобы ты подписала пару бумаг, — он поднимает меня, усаживая перед столом. — А ещё ответила на несколько вопросов, — вижу, как передо мной, на банковской карте появляется тонкая полоска порошка. — Ну и в идеале, если я все правильно рассчитал, не вспомнила ничего.
Тело непонятной субстанцией растекается в пространстве, слезы просто бесконтрольно текут, заполняя приоткрытой рот.
— Ну а теперь! — он хлопает в ладоши, пока тело трясется от резко появившегося озноба. — Теперь, как я и говорил, пора взбодриться!
Он подносит карту с кокаином к носу, я пытаюсь сопротивляться, вяло мотыляя головой из стороны в сторону. Аш хватает меня за горло, сдавливает до боли, смотрит мне в глаза, отпускает. Пока я кряхчу, проводя ладонями в тех же местах, он отворачивается. А после… Резко накрывает одной рукой рот, а вторую подносит к носу с порошком. Как бы я ни пыталась, все же вдыхаю наркотик. Лёгкое онемение носа сменяется раздирающей болью, а после эйфория волной проходит по телу.
Я подписываю бумаги, пытаясь сфокусироваться, но вычленяю лишь отдельные слова из документов. Недвижимость, счета… и последний, который увидела, — форма для подачи заявления на брак? Или это просто похожая? Мысли путаются, отвлекаясь на расспросы, что между мной и Аменом. Сама того не понимая, отвечаю обо всем, как есть, правду.
Аш собирает все документы в какую-то папку, а потом отходит в сторону. Оттягиваю волосы у корня, чтобы избавиться хоть на миг от ощущения ползающих под кожей червей. Они изводят, щекочут и съедают плоть одновременно. Это всё нереально, хочется собрать все силы в кулак, чтобы перестать поддаваться эмоциям, но пока я могу только наблюдать, как на лезвии ножа, что лежит на столе, засыхают капли крови.
Тянусь к нему, словно преодолеваю перевал, пальцы нащупывают рукоять, а на лице расползается улыбка, пока мозг рисует образ Аша, истекающего кровью на полу. Слух, словно в фильме, становится острее, я кожей ощущаю, что он подходит сзади. Рывок!