Аш, находясь в более адекватном состоянии, выбивает оружие из моих рук, оглушая звоном металла о пол. Он хватает меня за волосы и тащит в середину комнаты, валит на пол лицом вниз. Острая боль пронзает голову, пока я вижу, как алые капельки красиво искрятся в свете тухлой лампы. А после темнота…
Амен
тем же утром, перед церемонией
После утреннего смс от Эвы я понял, что действовал максимально опрометчиво. Трахать будущую падчерицу явно не самое лучшее качество человека, желающего взять бразды правления в семье. Я принял решение расстаться с ней. Для окружающих это должна была быть драма в двух актах, где главный герой принимает условия бизнеса, а героиня бросает его. Просить Эву подыграть не было возможным, да и в ее актерских способностях я не был уверен, а потому решил, что искренняя эмоция — ревность — лучший помощник в этом маленьком спектакле.
Увидев, как Эва спешно покинула церемонию, я сразу же стал смотреть на реакцию Саамона, Митча, мистера Льюиса и остальных приближенных. Большинство даже не заметили ее ухода: Митч приподнял бровь и повернулся ко мне и Лоуренс, а Саамон самодовольно ухмыльнулся и кивнул, глядя мне в глаза.
Когда все кончится: мы с ней поговорим, обсудим все, и она поймет, почему мое поведение было таким жестоким. Просто сейчас необходимо обыграть тех, кто эту игру затеял.
Взявшись за ручку двери в техническую кухню, я услышал голоса: Лоуренс на повышенных тонах о чем-то разговаривала с мистером Льюисом. Последний меня очень интересовал. Я в жизни не поверю, что какой-то рядовой юрист имел бы безосновательно такую важность, что его приглашали бы на разные мероприятия, с ним бы советовались верхушки семей и самое главное — слишком тщательно оберегали от общения со мной, когда тот приезжал к нам в Италию.
Я приоткрыл бесшумно дверь и заглянул в образовавшуюся щель: Джон Льюис и Лоуренс стояли за перегородкой, отвернувшись от выхода, продолжая спорить. Тихо вошел, прижался спиной к стене и стал слушать.
— Ты с ума сошла? Раскачивать лодку, когда все пришли более-менее к какому-то согласию? — любопытно, она умеет вывести из себя любого.
— Джон, мне плевать на вашу лодку. Я слишком долго ждала, жила как нищенка. Не позволю о себя ноги вытирать, ясно?
— То, что ты жила так — полностью твоя вина. Нужно было соглашаться с условиями и быть хорошей матерью.
— Ну конечно! Пока вы пилите мое имущество! Я сказала, Джон, или мы поступаем по-моему, или…
— Ты, кажется, стала забывать, что на тебя у меня тоже есть управа. Вряд ли мелкому Россо понравится…
— Мой милый Джон… — тон ее стал приторным, будто она разговаривает с ребенком. — К твоему сведению, у меня на тебя тоже кое-что есть. В отличие от Митча, я не слепая и не глухая. Те две площадки, которые якобы были переданы во владение городского округа, что с ними сейчас? Как думаешь, Митч будет рад узнать, что наш милый юрист играет даже не на два, и не на три фронта? Показать ему фото, где ты снуешь по его бывшим клубам, предлагая сдать их в аренду?
После того, как изо рта Лоуренс перестала сочиться желчь, Джон Льюис замолчал на несколько секунд.
— Дрянь, — в его голосе слышалась смесь гнева и отчаяния.
— Ну а другая среди вас не выживет!
— Ты не можешь убрать Митча с дороги, обойти его. Он не позволит. Да и остальные члены не станут потакать тебе, — голос его стал мягче, будто принимая мысль о поражении. — Твой муж не просто так занимал свою должность. Он действовал хитрее, мудрее.
— А после стал борзеть. За что поплатился.
— По крайне мере, сначала заработал себе имя. Ты же лезешь на рожон, будучи никому неизвестной подстилкой, — зашипел мистер Льюис.
Звонкая пощёчина разошлась по просторной комнате, отбиваясь от поверхностей и возвращаясь обратно.
— Не смей меня так называть. Ради своих целей я могу переспать хоть с папой Римским. Это все для будущего.
— И все равно. Я не дам тебе развалить тот хрупкий мир, к которому мы пришли. Дай схеме отработать хотя бы несколько кругов…
Понимая, что я не услышу ничего конкретного сейчас, подошёл к двери и хлопнул ей. Они замолчали.
— Лора, ты здесь? — делаю несколько шагов вперёд, улыбаясь. — Родная, тебя гости обыскались, хотят в очередной раз поздравить и вручить ещё какие-то подарки.
Лоуренс проводит ладонью по плечу, ведёт по шее к щеке, я напрягаюсь, но не отстраняюсь при посторонних. Обняв меня, она разворачивается к выходу. Пропускаю ее вперёд, а перед Джоном выставляю руку, разворачиваюсь и внимательно вглядываюсь в его лицо.