— Почему не сработало? — мой голос хрипит, а сердце замедляется, словно хочет подстроиться под ее ритм.
Ливий молчит, что-то перебирая снова в своей сумке.
— Либо доза слишком высокая, либо это не…
— Либо это не опиоиды? — заканчиваю, пока тот готовит второй шприц.
Он тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам и швыряет распакованный шприц в сторону.
— Может быть, бензодиазепины или смесь… — Ливий трет виски, что-то продолжает бубнить под нос. — Скорая скоро приедет, скоро будет.
— Почему ты не можешь ее спасти сейчас?!
— Потому что я не знаю, что ей вкололи! Если это фентанил, налоксон мог не сработать. Нужен аппарат ИВЛ. Нужен анализ крови.
Он наклоняется, прислушиваясь к ее дыханию. Я вижу, как его пальцы дрожат.
Он боится.
Это пугает меня больше всего.
— Амен, помоги перевернуть ее.
Мы снова поворачиваем Эву на бок, и изо рта вытекает слюна. Ливий протирает лицо салфеткой, затем резко нажимает на корень языка — рефлекс срабатывает, тело дергается, но сознание не возвращается.
— Слишком глубоко, — бормочет тихо. — Если не вывести токсин…
— Она умрет? — спрашиваю, но ответ слышать не хочу.
Сирены завывают на улице, Ливий открывает дверь, крича медикам:
— Передозировка! Возможны опиоиды плюс бензо! Готовьте флумазенил и кислород!
Я отступаю в тень, наблюдая, как они вводят ей новые препараты, накладывают маску, подключают датчики. Экран портативного монитора мигает красным: ЧСС 40, сатурация 85%.
— Давление падает, — бросает один из парамедиков. — Внутривенно физраствор, быстро!
Они заворачивают Эву в термоодеяло, поднимают на носилки. Я направляюсь за ними, но Ливий преграждает путь:
— Ты не можешь ехать. Ты…
— Отойди! — рычу, толкнув его. Он спотыкается, но удерживается на ногах.
У машины скорой помощи Ливий догоняет меня и бьёт с размаха в челюсть:
— Приди в себя! Ты только мешать там будешь, она в руках специалистов, доверься им.
Я делаю шаг назад, глядя сквозь его трепыхающуюся голову на то, как рука Эвы, словно резиновая, падает с ее тела и свисает сбоку от каталки. Мир вокруг замедляется, позволяя запомнить каждую деталь, прочувствовать и пронести через себя каждое мгновение. Лёгкие заполняет сладковато-гнилой запах — это отчаяние заставляет плавиться мозг от осознания, что я бессилен.
Ещё вчера губы, целовавшие лицо и шептавшие о чувствах, сейчас безмолвно синие отказываются издать хотя бы тихий стон.
— Разряд! — кричит парамедик, и тело Эвы вздрагивает, выгнувшись неестественной дугой.
Живи…
Шепчу сквозь стиснутые зубы, словно мантру, но монитор продолжает выть одной протяжной нотой, словно сирена конца света.
Ливий хватает меня за плечо, пытаясь оттащить, но я вырываюсь, впиваясь ногтями в ладонь, пока боль не сливается с той, что рвет грудь.
Второй разряд.
Третий.
Каждый удар будто бьет меня, выжигая изнутри надежду. Руки медиков мелькают, как тени в старом кино. Быстрые, бесполезные.
Капельница раскачивается над Эвой маятником, отсчитывающим секунды до того, как всё остановится.
— Нет ответа, — звучит где-то из-под толщи воды, и мир сужается до прямой линии на экране.
Писк смолкает…
Автор приостановил выкладку новых эпизодов