— Эва, он подарил тебе белые лилии! Ну кто додумается дарить такое незнакомому человеку!
— Зато они красивые. Смотри, какие. Нежные, невинные.
— Ага, и способные убить тебя. Хочешь, поднесу поближе, но спасать от анафилактического шока не буду. Договор?
— Ты душный! Мне без разницы, что там за цветы. Сам факт, это от него. Точно от него. Эти лилии, как Амен. Такие же белые и красивые, — захихикала я.
Ливий тем временем исследовал упаковку, из которой достал записку. Он прокашлялся и принялся читать вслух:
«Милая Эва, ты такая же красивая, но, в то же время, опасная, как эти цветы. Прости, что вчера не попрощался, дела не могут ждать. Надеюсь, у тебя все хорошо. Вот мой номер, как проснешься — дай знать.»
Под шуточки Ливия я записала Амена у себя в телефоне, как «прекрасный альбинос», и дальше отправила смс о том, что у меня все хорошо. А так же попросила больше не испытывать судьбу и не присылать мне лилии, если не хочет моей смерти.
Гринвич, хоть и не самый маленький пригород Нью-Йорка, но все равно, можно сказать, что здесь все всех знают, а потому я была практически уверена, что моей маме уже сообщили, что ее дочь попала в больницу. Я уже лежала и ждала, когда она придёт. Но ни утром, ни в обед, ни вечером, когда Ливий торжественно объявил, что разрешает мне покинуть его отделение, никто не пришел.
— Эва, иди к машине, я скоро подойду, забыл в кабинете папку с документами.
— Ты меня довезти до станции хочешь?
— Нет, поедем до общежития. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо в дороге. А так я тебя передам в руки заботливой соседки, которая, если что, позвонит.
Я не смогла сдержать улыбки: перспектива тарахтеть не пойми сколько домой в компании бабулек и, возможно, бомжей, совершенно не прельщала. Но просто так согласиться, раз уж за меня решили, конечно, не могла.
— Ну ладно, доктор, как скажете! Только у меня условие.
— Эва, ты не перепутала ничего? — Ливий выгнул бровь вопросительно. — Я тебя везу. Ты и так в плюсе. Думаешь, уговаривать должен?
— Конечно. Это ведь тебя съест совесть, случись со мной что по дороге. Так что мое условие простое: ты дашь мне порулить.
— Нет, нет и ещё раз нет. Не за руль новой машины. Эта детка только для меня.
— Ну Ливий. Когда ты звонил и хвастался, что купил себе новенькую теслу - обещал дать покататься!
— Точно не после сотряса. Давай вернёмся к этому разговору через недельку?
— Тогда я не поеду! — демонстративно надуваю губы и складываю руки на груди.
— Эва, не дури, не стоит портить отношения со своим, возможно, будущим руководителем!
— Фу! Нет! Во-первых, я не вернусь в это болото! Я буду жить на Манхеттене! — кружусь и смеюсь, как ребенок. — А во-вторых, я уже сказала: терапевт — это скучно! Я буду онкологом! И в-третьих, поеду сейчас с тобой только за возможность порулить!
Я снова заливисто засмеялась, но почувствовав, что голова начинает кружиться, стала сбавлять обороты, пока не уткнулась в чью-то массивную грудь. Низкий голос пробрал до костей и вернулся наружу волной мурашек.
— А если я дам порулить, со мной поедешь?
Поднимаю голову и встречаюсь глазами со своим вчерашним знакомым. Мне бы сказать хоть что-то, но я могу лишь молча смотреть и утопать в бездонных светлых омутах. Понимая, что я задержалась слишком долго в его объятиях, резко отстраняюсь и чувствую — начинаю гореть.
Мой новый папочка
Поднимаю голову и встречаюсь глазами со своим вчерашним знакомым. Мне бы сказать хоть что-то, но я могу лишь молча смотреть и утопать в бездонных светлых омутах. Понимая, что я задержалась слишком долго в его объятиях, резко отстраняюсь и чувствую — начинаю гореть.
— Прости, голова просто закружилась.
— Ага, поэтому глаз оторвать от меня не могла?
— Что?
Как дать бы! Что он возомнил о себе. Подумаешь, высокий, идеально сложенный голубоглазый блондин. Мало ли таких красавчиков…
— Я говорю, поехали, отвезу тебя домой. Чтобы не напрягать твоего друга.
Он, словно хищник, прищурился, не сводя глаз с Ливия. Наблюдал за его реакцией? Зачем? Ливий, в свою очередь, тоже сменил улыбку на серьезное выражение лица и встал рядом со мной. Тут мне почему-то вспомнилось видео из детства. Папа любил смотреть Discovery и National Geographic. И сейчас я на этих двоих смотрела, как на приматов, что помечают территорию. Не выдержала и засмеялась на всю улицу.
— Ливий, это Амен. Он вчера меня сначала напугал до чертиков, а потом спас. Амен, это Ливий. Он заведующий отделением, где я лежала.
Мужчины пожали друг другу руку, но сверлить взглядом не перестали. Первый начал Ливий: