Пока я был в своих мыслях, мой друг не переставал вещать на разные темы, идя рядом. Его голос сливался с привычным шумом города, а так же блеском ещё неснятых новогодних гирлянд, уличных фонарей и часто проезжающих машин. Он словно стал частью этого мира, деталью на картине опытного художника, незаметной частью, но составляющей её целостность. Словно поставленная точка на творении искусства. А с другой стороны, нужна ли она? Интересный вопрос...
Из мыслей меня вывело странное стечение обстоятельств в тот день. Даже не так. В этот конкретный момент.
Подул ледяной ветер, пробираясь под моё наспех накинутое пальто, заставляя меня осознать, как молодой концертмейстер был прав, застывая, вздрагивая, от резкого и громкого сигнала проезжающей мимо машины. В этой части улицы поток людей был быстрым, не слишком плотным, но и не маленьким. Надо понимать, что останавливаться в таком месте было огромной ошибкой, ибо была большая вероятность того, что кто-нибудь тебя обязательно толкнёт и даже не извиниться, не удосужившись узнать, всё ли в порядке. Так и произошло. От резкого толчка, я, спотыкаясь, налетел на кого-то мужчину и, наспех извинившись, позабыл, как дышать, смотря куда-то вглубь массы серых плащей, курток и пальто. Я запомнил это ведение, словно, это было вчера. Под одиноким фонарным столбом, около трассы, рядом с поржавевшим, облупленной старой краской, заборчиком, стояла балерина. В прекрасной серебристой пачке, с пучком заплетённых тёмных волос на голове, она танцевала. Её тонкое изящное тело легко кружило и выгибалось среди снега и толпы, на которую она совершенно не обращала внимание. Девушка улыбалась, смеялась и исполняла плавные ритмичные движения в полной тишине. Казалось, что она слышит музыку, она её чувствует, она ей живёт. А потом звуки сами наполнили моё сознание, заставляя в неверии расслабить руку, сжимающую нотные тетради и черновики, которые полетели на грязную скользкую дорогу, где были тут же беспощадно растоптаны. Тут девушка замерла, прекращая танцевать и замечая меня. Она мягко улыбнулась, искренне и нежно.
- Друг, с тобой всё хорошо? Эй, очнись, ты угробил все свои записи. Да куда ты глядишь? Чем тебя привлёк тот фонарный столб? Ау!
- А? - я в прострации взглянул на скрипача, наконец, впуская его в своё сознание и понимая, что мир продолжает существовать, время идти, а я на какое-то мгновение выпал из реальности.
- Да что с тобой такое? Может действительно тебе пойти немного поспать?
- Нет... Только не сейчас, - пробормотал невнятно себе под нос, опьянённый своим открытием. Я знал, как изменить черновики. Знал, как сделать так, чтобы снова увидеть её искреннюю улыбку на губах.
Поэтому, даже не обронив ни слова своему спутнику, я развернулся и, чуть ли не путаясь в собственных ногах, помчался домой.
Я почти не помнил, как оказался вновь в маленькой тёмной квартирке. Лишь почувствовав податливые клавиши под подушечками пальцев, в мою голову вернулось сознание. Я оглянулся и понял, что сижу в полной темноте, не удосужившись даже раздеться. За окном светил мягкий свет уличного фонаря, который освещал искристые хлопья снега, размеренно падавшие, решив, что некуда им спешить.
- Ничего себе... - послышалось пыхтение около двери. - Вот это ты... А ещё говорит, что старше меня... - мой друг, видимо переволновавшись, решил побежать следом.
- У меня было ведение, - не отрываясь от окна, прошептал я.
Мне не хотелось повышать голос. Я боялся спугнуть этот миг, это состояние.
- Ясно. Значит совсем крыша поехала. Бывает. Я пойду, утром еды занесу. Впрочем, как обычно. Главное, не забудь про работу и выспись.
Дверь захлопнулась и снова всё обволокла тишина, пропитывая своей атмосферой мою небольшую захламлённую каморку. Я чуть приподнял запястья, едва отрывая пальцы от поставленных аккордов и, нежно нажал на клавиши вновь, чувствуя и слыша, как мягкий звук, словно сладкая патока в чае, растекается вокруг. Краем глаза мне удалось поймать мимолётное движение. Ни единого шороха или слова не обронил нежданный гость. Напротив меня сидела она. Прекрасная балерина с застывшей глубокой грустью в глазах и ласковой улыбкой. Гостья смотрела прямо в душу, в ожидании, когда я начну играть. Пальцы сами начали перемещаться по октавам, не спеша, словно что-то ища.
Поначалу, выглядело не очень. Отдельные куски композиций, которые появлялись в моей голове раз за разом, никак не хотели соединяться в целое полотно, становиться одной картиной. Балерина всё в ожидании смотрела на меня, а я всё играл, не в силах остановиться, прекратить, сдаться. Пока она не приподнялась, вставая в позицию. В глазах её мелькнула искорка веселья, мне даже послышался невольный смешок, слетевший с её изящных пухлых губок. Она начала летать по маленькому неопрятному помещению, неизвестно как находя место для прекрасного танца и ничего не задевая. А музыка всё лилась из-под моих рук, я начал играть уверенней и размашистей. В моей голове, наконец, всё сложилось воедино. Композиция была готова. Работа была закончена с последним отыгранным аккордом.