Видя, как он идет к двери, я не придумала ничего лучше, чем закричать:
— Не ты, так другой сделает это со мной!
Мой будущий муж.
Но Эмиль, конечно, подумал о другом. О том, что я брошусь на шею первому встречному. Он обернулся, его глаза загорелись диким огнем.
Предвкушение свободы вместе со страхом захлестнули меня. Я скомкала в руках одеяло, совершенно забыв про холод.
Один шаг.
Треск ткани.
Боль в ключице — пуговица не хотела отрываться от рубашки.
Эмиль дернул мою рубашку на себя, и звук падающих пуговиц оглушил меня. Плеч и полуобнаженной груди коснулся морозный воздух. Окна нараспашку, и я наедине со зверем в его спальне.
Эмиль сдернул лоскуты ткани. Я осталась обнаженной. Почти. Когда он потянулся за штанами, я отползла назад.
— Я сама. Не рви, пожалуйста.
Эмиль стиснул челюсти, черты его лица заострились, а грудь вздымалась слишком часто. Как у зверя. Вена вздулась на лбу, и тело его стало казаться мне просто огромным, а я — слишком маленькой.
— У тебя три секунды.
Если мужчина не будет нежным, мне будет больно. Мама рассказывала. Обо всем предупреждала.
Руки дрожали, когда я раздевалась, но душа была полна решимости. Сегодня все закончится. Вынужденный брак, пощечины. Все в одночасье отрекутся от меня, и моя жизнь больше не будет одним сплошным унижением.
Я осталась в одном белье, и Эмиль двинулся на меня. Кровать прогнулась под его весом. Он обвил мой затылок руками и предупредил:
— Я не умею нежничать. Даю шанс убежать. Последний.
— Я не поменяю решения.