Разошлись поздно. Возбужденные. Веселые. Всеволод был доволен. Он сумел-таки поразить слушателей. Блеснуть эрудицией. Что провинциал был потрясен, так это в порядке вещей. Но и Елена так внимательно слушала, и даже, по своему обыкновению, не поддразнивала его. Что ж, будем считать это маленькой победой.
Елена и Слава пошли проводить Всеволода до метро.
– Чтобы перед сном подышать свежим воздухом, - сказала Елена.
А в первом часу ночи всех разбудил телефонный звонок. Елена подбежала к телефону. Звонил Всеволод предупредить, что его неожиданно вызывают в Ереван на декаду русского искусства. Просит его извинить, но в восемь утра он уже должен быть в аэропорту.
- Счастливого пути, - сонным голосом отозвалась Елена. – Смотри, не опозорь там нашу литературу, и, главное, не рассуждай о путях развития русской живописи. Пока. – И она повесила трубку.
Когда, раскрасневшиеся с мороза, молодые люди вошли в первый зал, Елена про себя отметила:
- Галантностью – то Бог тебя не наделил. Хотя бы из вежливости предложил даме руку. Я, получается, для него даже не дама.
Слава не догадывался о её размышлениях, а потому, со свойственной ему серьёзностью, сказал:
- Знаешь, если тебе захочется побегать от картины к картине – ты меня за собой не тяни. Хорошо?! А то будем, как в Третьяковской Галерее.
- Не беспокойся! Буду - смиреннее овцы, - заверила его Елена, и тихонько засмеялась. – Неужели ты думаешь, я настолько девчонка, что побегу разыскивать свое подобие?
- Я-то всегда смотрю последовательно. Глубже чувствуешь художника. Верно?! – Слава с опаской посмотрел на Елену.
Та кивнула, и они чинно двинулись вдоль стен.
- Чувствуешь? Тот же музейный дух. Только картины тут недавно, и он едва пробивается через запах натёртого паркета. – Шепнула Елена.
Слава улыбнулся, и, молча, кивнул.
Выставка представляла сорокалетний труд художника. Заметно было, что он работал многопланово. Пробовал себя то в одном, то в другом жанре. Но портреты явно преобладали. Хотя жанровые сцены и пейзажи смотрелись очень неплохо. Елена и Ярослав сошлись во мнении, что Соколов работал неровно, и большая часть картин им не понравилась. Правда, запомнился выразительный графический портрет Станиславского, «Огни на Москве-реке», выполненные с тщательностью графика, маслом, большой портрет Горького. Усталый взгляд, никакого напускного величия и многозначительности. Из зарубежных зарисовок они отметили женский портрет и горный пейзаж. Елена утверждала, что эти вещи удивительно перекликаются друг с другом. Ярослав недоумевал, как можно сравнивать портрет с пейзажем, но спорить не стал.
Они вошли в последний зал и остановились перед подмосковным пейзажем, где красный цвет развалин старой церквушки переплетался с золотом берез и темной водой речки с плывущими желтыми листьями.
- С каким настроением написано! Левитану не уступает! Верно?! - Шепнул Слава.
Елена скользнула взглядом по полотну, согласилась и тут же отвлеклась.
Она уже рассматривала небольшой женский портрет. Около полотна стояла пара молодых летчиков. Один из них оглянулся. Увидел Елену, и быстро зашептал что-то на ухо своему приятелю. Тот тоже оглянулся.
Елена не подала вида, что замечает их взгляды. Но потом это внимательное изучение ей надоело. Она с серьезной миной быстро повернулась к ним и одарила таким презрительным взглядом, что юные летчики смутились, и поспешно вышли из зала.
Ярослав удивленно посмотрел на нее. Елена разозлилась.
– Ты, конечно, ничего не заметил?! Нет, чтобы оградить свою даму от назойливых взглядов, так теперь сам уставился на меня! Портрет увидел? Да!? Что я - экспонат что ли? Видел, как я этих двух типов привела в чувство? А то бы еще минута, и заигрывать стали!
– Я не заметил. А ты почему так решила? – Еще больше удивился Ярослав.
- Господи! Да по их же виду! Ребенку ясно, что у этих курсантов на уме. Они же видят, что ты со мной, как с двоюродной бабушкой, обходишься. Так отчего же не развлечь интересную девушку! Тебе такая мысль, наверно, и в голову не приходила?
- Не приходила, - согласился Ярослав. – А ты считаешь, что я должен за тобой ухаживать? – С серьезной озабоченностью спросил он.