Слава горестно улыбнуться.
- Как странно! – Тихо сказал он. – Её тоже Еленой зовут.
- Андрей Павлович пытался донести до тебя. Ты же не слышал его.
- Не будем, ну, не будем сейчас об этом! Прости меня! – Прервал ее Слава. - Давай переключимся. Пойдем лучше в Музей Изобразительных Искусств.
Они, молча, переходили из зала в зал. Каждый думал о своем. Перед портретами Рембранта стояли особенно долго.
- Да! Он великий художник! – Ярослав прикрыл глаза. – Но я не верю, что живопись переживает агонию. Просто гении рождаются не каждый год, да и не каждое столетие. Правда? А хорошие художники есть всегда. И, пока жив человек, живопись не умрет. Ты согласна?
Елена кивнула и удивлённо посмотрела на спутника. Слава стоял рядом и был совершенно спокоен.
- Что это? Умение владеть собой или мимолетное увлечение уже забыто?
- Слава! А тебе не хочется еще раз пойти на выставку Соколова? Портрет ведь и вправду хорош! – Коварно спросила Елена.
- Издеваешься надо мной? – Несчастный взгляд остановился на ее лице.
- Что ты? Я и не думала издеваться. Просто я бы не прочь теперь сравнить Портрет с оригиналом.
И тут же пришла запоздалая мысль:
- Все-таки бестактная я! Могла бы и промолчать. Нет! Уколоть захотелось! Вот она – скрытая женская месть! Просто стыдно за себя! Не подозревала, что могу до такого скатиться.
- Не хочу. Портрет у меня перед глазами, когда я их закрываю. А когда открываю – смотрю на оригинал, - просто сказал он, и посмотрел Елене в лицо.
– Действительно хороша! Но как же я её боюсь! – От этих мыслей ему стало совсем грустно.
- Как это понимать? Комплимент что ли? Так, пожалуйста, не надо! Я не люблю комплименты. Побереги для других! – Выпалила она и замерла.
- Совсем не комплимент. Хуже всего, что я не сумел увидеть этого сразу. – Он хотел добавить еще что-то, но, взглянул на Елену, что-то понял и передумал.
А её душа вдруг озарилась мыслью, что лучшие годы вовсе не кончились. Она незаметно улыбнулась. И лихая теория о сороколетних мужчинах, как-то совсем не просилась на язык.
Это была его последняя ночь в Москве. Давно погасили свет. Дом спал.
Ярослав лежал с закрытыми глазами. Мысли, одна за другой, как вспышки, гасли и снова возникали в его голове.
-Что делать? Стыдно-то как! Влюбился в портрет. Потащил Елену в Переделкино, потом в магазин. Когда увидел - как молния в сознании – не то! Растерялся. Наговорил глупостей! Мальчишка и есть! Разве можно после всего, воспринимать меня всерьез? Как поздно я прозрел! Только бы Елена не догадалась, а то – хоть сквозь землю провалиться! Какая-то ходячая влюбленность! Вот бы случилось чудо! Вот бы еще, хоть несколько дней в Москве! – Голова раскалывалась.
Оставить всё, как есть - он просто не мог. Планы, один несбыточнее другого, выстраивались и тут же рассыпались. К шести утра он одобрил один из них, встал, оделся и тихо вышел из квартиры. Направился к переговорному пункту, чтобы позвонить родителям. Пять часов разницы – они уже на работе.
- Алло! Мама! Вечером выезжаю. Мама, меня так тут принимали! Мамочка, у тебя ведь запланирован рейс по Байкалу? Да, я помню, что ты включила меня в состав экспедиции. А нельзя ли и Елену Сосновскую? Ну, да! У неё диплом! А потом-то, нельзя ли и ее включить в состав отряда? Я очень прошу! Дипломированный геолог не помешал бы. Ты согласна!? Правда, мамочка?! Ура!! Я тебя целую! Я тогда приглашу Елену!? Целую много раз. До встречи! Папе привет!
Он тихонько вернулся домой, пряча своё ликование. Теперь Елена не отказалась бы!
Утро приголубило Москву ясным солнышком и тишиной. - Какая она замечательная – эта Москва! – Думал Слава. Он стоял у окна и, прощался с Великим городом.
- За короткий срок он подарил мне небывалое прежде смятение чувств, и острое ощущение счастья. Какой-то колдовской город! В Иркутске за всю жизнь со мной такого никогда не случалось! Верю, что, колдовской город так просто не отпустит меня. Я ещё вернусь, и моё возвращение будет счастливым!
Он не сдерживал своего романтического порыва, и, радостно улыбался, благо рядом никого не было, и некому было остудить его горячую голову.