– Вроде, у нее сегодня студенческая компания собирается? И она, как – то приглашала его: приходи, да приходи! Пойду, пожалуй! Посмотрю, как нынче веселятся студенты.
Весёлая музыка. Гомон незнакомых людей.
Елена пришла в платье по фигуре. Кажется, цвета хаки. Золотистые волосы собраны на затылке в конский хвост. Колючий взгляд темных глаз и удивительная независимость, с которой она держалась в свои неполные двадцать лет, привлекли его внимание. Он подсел к ней. Завязал разговор об искусстве. Ого! Как она обо всем судила! Всеволод стал строже следить за собственной речью. Откуда такая эрудиция в ее-то годы? Ему показалось, что он понравился ей. Только не понятно – Я, или то, что Я – писатель. Размышляя таким образом, он сам как-то упустил тот момент, как прямо-таки влюбился в девушку. Навязался проводить её. Говорил что-то о писательском труде. Пытался удивить чем-то вроде:
- Писатель работает всегда. Даже во сне. Да! Таков наш удел! Вы удивлены?
Потом, зачем-то пустился рассказывать, как нелегко пристроить рукопись в журнал, или в издательство. И, лихо, совсем глупо, ввернул фразу, витавшую в издательских кругах:
- Не секрет, что судьба рукописи решается между буфетом и туалетом. Дурак!
Она подняла брови, улыбнулась, разрешила звонить себе, и скрылась в парадном подъезде.
Он воодушевился. Названивал ей. Рассказывал на недолгих свиданиях, как отвергли его рукопись, и он в полнейшем отчаянии. А она сочувствовала, хмурила брови и всё порывалась уйти.
- Тебе всё равно. А у меня жизнь под откос! – Обижался он.
- Прости! Совсем не все равно, но у меня завтра экзамен, а я еще только половину билетов выучила! Придётся ночь сидеть. Я побегу! Как бы ни срезаться!
- Сравнила какой-то экзамен с моим провалом! – Обиделся Всеволод.
Экзамен Елена сдала. Рукопись Всеволода, в конце концов, приняли. Поэтому он не держал на Елену зла. Да он и не умел долго обижаться. В своей радости, он даже не спросил, как её экзамен.
Не спросил. Она в душе отметила это.
- Эгоист он! Только о себе и думает – так, небось, она решила на мой счёт? – Попробую обаять! Заглажу промах! - И стал приглашать её в музеи, на выставки, просто погулять по улицам Москвы, и поговорить о литературе, о живописи. Она привязывалась к нему, и ему казалось, влюбилась в него. Он даже познакомил её со своей мамой. Ей Елена очень понравилась. И он был рад. Мама обожала его, и была строга в оценке его спутниц. Он рискнул пригласить её в свою компанию. И это стало очевидным промахом. Парад тщеславий и какого-то недоброжелательства друг к другу, резко изменил отношение Елены к писательской среде, и к Всеволоду, в частности. Их высказывания, едкие и злые, подействовали на неё, как отрезвляющий душ.
- Ужасно! Не надо было этого делать! – Но первый порыв прошёл. - А разве это не так? Пусть привыкает, если хочет быть со мной. В конце концов, быть спутницей писателя – нелёгкий труд. Вот и мама так думает.
На первом же, после этой вечеринке свидании, Всеволод почувствовал, что от участливого тепла, а, тем более, от её влюблённости, которую он себе намечтал, ничего не осталось. Он всё понял. Расстроился, но было поздно. Она уже вошла в его мысли, в его жизнь. Прошло четыре года, а она все царила там. Ему, порой, казалось, что и он ей, несмотря ни на что, нравится, может она втайне даже любит его. Она ведь такая гордая и взбалмошная! Но Елена почему-то держала дистанцию. Ходила с ним в театры, на выставки, даже в его компанию. Но потом забывала о нем, пока он своим звонком или приходом не напоминал о себе. Вот так он и жил надеждой, что когда-нибудь завоюет эту крепость.
В семнадцать лет Елена окончила школу. Отец мечтал видеть дочь геологом, как мать, и он сам. Потому послал ее в экспедицию. Пусть лучше год институтский пропустит, зато соль нашей профессии поймет, прочувствует. Но Елене не повезло. Недружный отряд. Склоки, придирки начальника по мелочам, превратили экспедиционную жизнь в тяжелое бремя.
- Наверно, на каторге лучше, чем с вами! – Как-то сгоряча высказалась она.
Начальник вытаращил глаза: - Что?! Я тебе рога-то пообломаю – профессорская дочка!
И пообломал. Постоянные дежурства в лагере. Злые выговоры по поводу и без повода, надолго отшибли у Елены интерес к геологии. Такова юность! Она не очень-то удосуживается проводить грань между человеческими взаимоотношениями и наукой. Не повезло с экспедицией – значит плохая наука геология! И Елена наотрез отказалась поступать лаборанткой в Геологический Институт.